Закованные в броню

Конрад фон Юнгинген заметил быструю улыбку, мгновенно промелькнувшую на лице молодого человека.

Князь Острожский хорошо понимал, что именно значила эта личная встреча в покоях великого магистра. Конрад фон Юнгинген встречался с ним сейчас, как с частным лицом, с другом или с потенциальным другом Ордена, с посланником княгини Александры, а также польской партии, не желавшей войны с Орденом. Официальная встреча состоится позже, в главном приемном зале Высокого замка, где перед советом комтуров будет стоять уже уверенный и непоколебимый в своих требованиях посол польского короля Владислава Ягелло.

– Итак, чего же хочет король? – спросил великий магистр вполне буднично, опровергая все слухи о его воинствующей кровожадности.

– Только того, что, по его мнению, и без того принадлежит Польше – Добжинской земли, – коротко отвечал поляк.

– Барон де Отс передал принадлежащие ему Добжинские земли в безвозмездное пользование Ордена, – пожав плечами, сказал Конрад фон Юнгинген. – Сделка совершена по всем правилам, принятым при заключении подобного рода соглашений, и я право не понимаю, почему богобоязненный и поклявшийся свято блюсти законы христианских государств король Владислав предъявляет претензии братьям Ордена.

Молодой человек слегка заметно улыбнулся, забирая с поля боя выигранную им у магистра ладью.

– Претензии, ваша светлость, – спокойно и благожелательно сказал он, – предъявляет не король Владислав, а сам барон де Отс. Он утверждает, что братья Ордена, узнав о его намерениях присягнуть на верность польскому королю, заманили его в замок, напоили и заставили подписать документ о купле-продаже. Барон, как вам известно, обратился к моему королю, равно как и к вам, ваша светлость, с жалобой на братьев Ордена и просьбой рассмотреть это запутанное дело.

– Сделка оформлена по всем правилам, – возразил магистр, совершая рокировку. – Мне ничего не известно о том, что действительно случилось с бароном. Возможно, это очередные проделки приграничных комтуров, до которых просто не дотягивается справедливая карающая длань правосудия Ордена. Но сделка была совершена согласно букве закона и потому считается законной. Я ничего не могу с этим поделать. Закон есть закон, мой дорогой князь.

Он умолк.