Закованные в броню

Эвелина на минуту прикрыла глаза, чувствуя себя страшно утомленной нервными потрясениями прошедшего дня и, незаметно для себя, задремала.

Острожский сидел в кресле подле полыхающего жаром очага и думал о том, что же скрывает от него эта очаровательная девушка с холодным сердцем и завораживающей душу красотой. Она, видимо, уснула, и во сне лицо ее, спокойное и мирное, с четкими тонкими чертами, было классически совершенно, как лицо мадонны с фронтонов костела Святой Богородицы.

Когда Эвелина проснулась, польский князь и Гойта говорили о короле Владиславе-Ягелло, о военных приготовлениях поляков и о мире, который был заключен в Раценже несколько дней назад.

– Князь Витовт не мог поступить так с Жемайтией! – не успев подумать, вскричала она.

Мужчины обменялись удивленными взглядами.

– Князь Витовт всего лишь наместник короля в Жемайтии, – вежливо объяснил ей Острожский. – Решение в данном случае принимали король Владислав Ягелло и польский сейм.

– Все вы, мужчины, предатели! – пробормотала Эвелина.

Князь сделал вид, что не услышал ее слов.

– Вы, князь, не пойдете с Витовтом в этот раз? – спросил между тем у Острожского Гойта.

– Думаю, что нет, – отвечал поляк. – Я останусь при дворе короля Владислава.

– А что, вы воевали вместе с великим князем, знаете его лично? – снова вмешалась в разговор Эвелина, вспоминая о своем великолепном плане.

– Да, – скупо ответил Острожский.

– В Жемайтии?

– В Синей Орде, с Тимур-Кутлуком и Едигеем.

Эвелина широко открыла глаза.

– Вы хотите сказать, что вы были в том самом крымском походе князя Витовта, неудачу которого предсказала королева Ядвига?

Теперь уже князь посмотрел на нее с любопытством.

– Для такой красивой женщины, вы хорошо информированны, дорогая фройлян Валленрод.

– Вы сражались на Ворскле? – вместо ответа снова спросила Эвелина. – И остались живым? Но позвольте, сколько вам тогда лет? Пять лет назад вы, видимо, были оруженосцем!

– Я находился в свите князя Витовта, – слегка улыбаясь, отвечал ей князь, радуясь тому, что холодная королева Мальборга внезапно заинтересовалась его персоной. – Мне было тогда 15 лет, и я только что получил золотой пояс и шпоры рыцаря.