Улиткин Дол

И наша задача сделать так, чтобы и на Доске это произошло. Это не произвол, это эволюция. И ее достоин каждый.

– Нереально, – сказал Яша, заметив, как один из посетителей запрокидывает бутылку пива, вытирается рукавом и беззвучно произносит словцо, которое использует на все случаи жизни.

– Реально, – вернул внимание Барсук. – Но тогда Доски не будет.

– Не понял?

– Она будет тоже меняться, – успокоил Барсук, – вместе с переменой сознания, это же логично и процесс обычный. К примеру, последние лет сто: за эту долю секунды человечество сделало планету непригодной для жизни.

Почему?

– Я понял, почему, – сказал Яша, отметив про себя, как аккуратно Барсук ест салат. Марьяна привела бы его манеры братьям Трубачовым в пример. – Дальше-то что? Спасайся, кто может, дальше.

Яша выпрямился и сосредоточился.

– То есть? А кто не может?

– Вопрос поставлен неверно, – спокойно ел Барсук. – Кто не хочет. Компот не годится.

Тут яшина мысль сделала скачок.

– А я зачем в Дол попал?

– Правильно, попал ты туда, потому что таков был твой выбор, – салфеткой вытирал щетину Барсук.

 – В Доле, брат, тебе расскажут, что да как, нарисуют в воздухе и прочее. Ты узришь наяву, что твоё сознание – огромно, а на Доске – только часть его. И то, большое, принимает решения. А чтобы вам быть заодно, надо прийти в сознание на Доске. Коту ясно. Спасибо!

Последнее слово было благодарностью за ужин, но Яша думал.

– А дальше?

– Дальше, ты, видать, принял решение на высшем уровне, что будешь вроде меня, планету спасать со всеми обитателями от них самих.

– Как в японском мультике, – бормотнул Яша, почувствовав, что воздуха ему не хватает.

– На самом деле, спасается только тот, кто выбрал спастись, потом позабыл про это, а мы все помогаем ему вспомнить. Такая петрушка. Пошли, у меня теперь голод кислородный, – они поднялись и вышли. На улице Барсук, потягиваясь, заявил: – Сама планета просит нормальной жизни, да и я хочу, брат, чтобы окружал меня чистый воздух и люди, а не зомби и угар бензина.

В связи с этим, Яша, грядут большие перемены, и политика тут ни причём. Есть кое-что над политикой и всеми общественными институтами, кое-что помощнее. Как солнце против софита. И скоро это грянет.

Яша давно заметил, что бомж изъясняется, как образованный человек, но сейчас были важны другие факты.

– Так раз оно такое хорошее и мощное, пусть всё и сделает, а мы тут причём? Мы разве можем? – страшно заинтересованно спросил Яша.