Криминалистика по пятницам

Это хроническое ощущение, преследующее всех оперов и следователей, мне тоже знакомо: ага, я отключусь, а мне именно сейчас позвонят, чтобы сказать что-то важное, неотложное и позвать туда, где без меня все рухнет. Причем по закону мировой подлости именно так и случается: стоит хоть на пять минут выпасть из зоны действия сети, как ровно в эти пять минут и позвонят, чтоб то самое важное сказать. Вот интересно, как это мы раньше обходились без мобильников? И умудрялись как-то дежурить, и всегда наш прокурор нас находил, если было нужно.

Правда, была проблема, как вернуться с места происшествия, если оно – посреди чистого поля, а машина с рацией – единственным средством связи с дежуркой – благополучно отбыла по другим нуждам. Приходилось либо терпеливо ждать среди снегов в лютый мороз или в луже под проливным дождем, или в вонючем подвале расселенного дома; либо посулами и лестью удерживать при себе свободолюбивого водителя вместе с машиной до конца осмотра, вопреки желаниям дежурной части. Эх!..

Но трубку он послушно отключил.

Тихо щелкнул дверной замок – это вернулся с гулянки мой гривастый отрок. Проходя мимо кухни, где заседал наш штаб революции – вполне невинно, за чаем с конфетами, Хрюндик заглянул внутрь и светским баском поприветствовал нас:

– Добрый вечер.

Выполнив таким образом долг вежливости, он удалился к себе и плотно прикрыл дверь.

– Кто это? – обалделым шепотом поинтересовался Синцов.

Мы с мужем хрюкнули.

– Сыночек это наш, – пояснил Сашка.

Синцов уставился на него.

– Это… кто? Какой сыночек?

– Один у меня сыночек, – вступила я. – Гошей зовут.

– Гоша?! – поразился Синцов. – Гошенька?…

Он чуть приподнял ладонь над столом, примеряя, какого росту должен быть мой сыночек, и заглянул под нее. Наверное, по его прикидкам, получалось, что Хрюндик еще должен пешком под стол ходить. Он как-то не учел, что, пока он боролся с маньяками, время на месте не стояло, дети вокруг росли и выросли, да и мы все тоже не помолодели.

– Он же вот такой должен быть? – Синцов все еще заглядывал под свою ладонь, держа ее в полутора метрах от пола.

– Андрюша, ты когда его видел в последний раз? – поинтересовалась я.

Синцов призадумался.

– А когда по Васечкину работали, помнишь? Тринадцать эпизодов, введение посторонних предметов в полости тела. Лицо жертвам подушкой закрывал. – Синцов мечтательно прикрыл глаза. Понятно, он время исчисляет не годами и месяцами, а периодами от одного маньяка до другого.