Проклятье рода Ротенбургов. Книга 4. Суженый

– Жертву? – вмешалась неугомонная Юлька. – Это как?

– Когда ты с бабушкой ходишь в церковь, ты ставишь богу свечку, – пояснила ей я. – Это и есть то, что осталось от жертвоприношений древних времен. В те далекие времена люди несли богам то, что у них было: еду, одежду, скот.

– И что, у каждого бога была своя икона?

– У каждого бога был свой храм, – под тихий смешок Луи сказала я.

Юлька открыла рот от негодования, подумала, потом закрыла его и только сказала:

– Давай дальше. Сколько же их было, этих богов?

– Много.

– А зачем он гневался? – снова вмешалась Юлька. – Потому что они бросали бутылки в воду?

– И поэтому тоже. В основном, он гневался потому, что моряки, прежде чем выйти в море, не приносили ему жертвы, не умилостивили его. Тогда он беспощадно топил их корабли.

Юлька задрала голову, чтобы посмотреть на капитана Периклюса, стоявшего на капитанском мостике и с интересом прислушивающегося к нашему рассказу.

– Ты приносил жертву Посейдону, Периклюс? – обеспокоенно спросила она, глядя на маленькие тучки, показавшиеся на горизонте.

Капитан на мостике, и пара матросов, возившихся с канатами на палубе, прямо согнулись от смеха. Луи, улыбаясь, смотрел на Юльку, которая действительно была не на шутку обеспокоена.

– Зачем я должен был делать это? Я христианин, сеньорита, – сумев справиться с приступом смеха, выдавил капитан.

– Но это же твои, греческие боги, – резонно возразила Юлька. – Это греческое море, и у тебя греческий корабль. Пожалуйста, Периклюс, скажи, что ты сделал все, как надо!

– Не волнуйтесь, сеньорита, я сделал все, как надо, – стараясь быть серьезным, уверил ее капитан.

Я подняла глаза и увидела, что рядом с ним на мостике стоит Марк. Его глаза, казавшиеся при ярком солнечном свете изумрудно голубыми, искрились смехом. Обращенные ко мне глаза Луи были серебристо-серыми, как новенькие советские рубли.

– Расскажи, были ли у них дети? – попросил Луи, слегка прищурив глаза от света и робко касаясь моей руки.

– О, у них было много детей и они все были уже взрослыми, молодыми и красивыми мужчинами и женщинами.

– А дети там были? – спросила Юлька. – Такие, как я и Люк.

– Ну, – сомнением протянула я, глядя на ее вытянувшуюся от разочарования мордашку. – Может быть, только малыш Амур, сын Афродиты, богини любви.