Литвинка. Книга 1

Княжич Ольгерд, не хотите ли сказать нам, в каких?

Старший сын Гедемина положил на стол перед Марией-Дзинтарс вырезанную из дерева Кейстутом лошадку, и со свойственной ему рассудительностью отвечал:

– В первую очередь, за влияние в Новгороде. Тверь территориально ближе к Новгороду и контролирует подход к Новгороду с юга, через Торжок.

– Очень хорошо! – вскричал отец Симеон. – В этом плане князь Михаил потенциальный союзник вашего отца, у которого есть свои планы на Новгород. Княжич Кейстут?

– Борьба за расширение зон политического влияния? – вопросительно глядя на священника, проговорил Кейстут.

Отец Симеон покивал головой.

– Совершенно верно, отрок. В данном конкретном случае речь идет о таких уделах, как, например, Переяславль-Залесский, завещанный младшему брату Юрия Даниловича его дядей, князем Дмитрием Александровичем, сыном Александра Невского. Взойдя на великий стол, Михаил Тверской отобрал у Москвы Переяславль и вернул его в состав великого княжества Владимирского.

– В этой междоусобной борьбе между Тверью и Москвой выиграет тот, кто сможет привлечь на свою сторону сильных союзников, – сложив руки на животе, подвел итог разговора на тему современной политики отец Симеон. Поочередно обведя глазами детей Гедемина, он почти благодушно предложил: – Теперь подумайте и скажите мне, отроки, кто может быть этими союзниками.

– Для Михаила Тверского, в борьбе за влияние в Новгороде – литовские князья, и наш отец, князь Гедемин, – немедленно сказал Ольгерд.

– Для обоих князей – монгольский хан, владыка Золотой Орды, – высказал свое мнение Кейстут. – Возможно, тот, кто не получит поддержки хана, начнет искать союза с Литвой и королями Малой Руси. Это наверняка будет обозначать новую большую войну за передел Руси.

– И конец православной Руси, – неодобрительно посмотрел на него отец Симеон.

– Лучше умереть со щитом, чем жить рабами! – пожал плечами темноволосый Кейстут.

– Мы сейчас говорим о политике, а не о войне, – заметил отец Симеон, делая над собой видимое усилие, чтобы не упрекнуть княжича в гордыне.

– Русская православная церковь, – почти прошептала малышка с золотистыми волосами.