Проклятье рода Ротенбургов. Книга 3. Эхо чужой любви

Так что, я думаю, нам лучше перейти на русский.

– По-латышски барышня тоже говорит? – спросил меня отец Эгиса, хитро улыбаясь.

– Нет. Но я понимаю! – сказала я.

Он засмеялся. Когда подошли Крис и Ивар, мы уже болтали с ним, как будто были знакомы всю жизнь. Я ему нравилась, я чувствовала это.

Крис налетела на меня как ураган, тормошила, расспрашивала, демонстрировала свои наряды, и в такой суматохе я не заметила, как меня погрузили в машину и отвезли на место поселения этой веселой семейки.

Ужинали мы в «Космосе», где, кстати, и поселился Эгис, а затем, глядя на него, Кристина и Ивар.

Это было черное с блестками вечернее платье, длинное, узкое, с высоким разрезом с одной стороны от полы до середины бедра, с сильно декольтированными плечами и спиной. Только Крис могла догадаться подарить нечто подобное человеку, вышедшему из семьи инженеров бывшего Союза. Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

Когда мы с Крис были почти одеты к ужину и в номер зашли мальчики, Ивар галантно сделал своей жене дежурный комплимент и поцеловал ее в висок, а Эгис в молчании некоторое время разглядывал меня, а потом коротко сказал:

– Волосы надо поднять.

Он собственноручно поднял и заколол густую копну моих белокурых волос.

– Как здорово! – тут же закричала Кристина. – Тебе очень идет. Ты стала очень красивой, Элена, и даже чем-то похожа не нашу немецкую тетку со старого портрета в замке.

А я почувствовала, как пальцы Эгиса, в то время как он касался моих волос, скользнули одновременно беглой лаской по моей шее к плечам и коснулись щеки.

Во время ужина он не сводил с меня глаз. Когда Кристина и Ивар, немного поддав, пошли танцевать, он, проронив несколько ничего не значащих замечаний, вдруг положил передо мной на стол лист бумаги с гербовой печатью, готическими буквами и немецким текстом.

– Что это? – не поняла я.

Он пододвинул свое кресло ближе к моему.

– Это – брачный контракт, – помолчав, сказал он.

– Что-о?

– Прочитай. Может быть, тебе понравится.

– Ты с ума сошел! Я, по моему, ясно тебе сказала, что замуж за тебя не выйду. Никогда.

– «Никогда» – это страшное слово, – холодно ответил он, – не стоит бросаться им походя. Ведь мы же всегда нравились друг другу. Почему ты упрямишься? Я не понимаю.

– Потому что между нами всегда будет стоять Зигмунт.