Интеллект в экстриме

Имплантаты усиливали мощь организма и так перекраивали его, что внешне было трудно определить, мужчина это или женщины.

Погибшая тоже вставила себе под кожу чип-другой, это прибавило ей выносливости, и даже с серьезными ранами ей хватило сил вернуться домой. С окровавленным лицом она ввалилась в двери барака и замертво упала на руки товарищей. Её тело лежало на столе, прикрытое простынею.

Курилов приехал первым, до машины скорой помощи, и проводил первичный опрос свидетелей. Возможно, потом выяснится, что погибшая страдала эпилепсией или еще каким заболеванием, но сейчас никто не мог вспомнить, чтобы она жаловалась на здоровье.

Курилова интересовало другое:

– У нее был на теле датчик?

Никто не видел.

О датчиках ходили нехорошие слухи, будто они притягивают к себе технику, так что жнецы предпочитали подстраховаться. Пройдя инструктаж по безопасности, они расписывались в получении датчика и сразу избавлялись от него.

Возле барака крутились парни в обтягивающих майках и дырявых штанах, про них говорили, что это сборщики плоти.

Они молча ждали, когда их впустят, а когда Курилов не позволил им забрать тело погибшей, стали орать и куда-то звонить. Вели они себя бесцеремонно, словно знали, что полиция не причинит им вреда. Или это показалось Курилову? Нет. Полицейская машина приехала и уехала. сборщики убрались следом.

Жнецы сидели у себя в бараке и не решались выйти на поле, куда подъехал второй уборочный комбайн. Ближе к оврагу хлебная нива была примята, на колосьях оставались следы крови, там и произошел несчастный случай.

Курилов подошел осмотреть место происшествия, больше охотников не нашлось.

Машина скорой помощи прибыла последней. Фельдшер приподнял простынь и покачал головой: выжить после таких ран не представлялось возможным. Глаза покойницы остекленели, а взгляд утратил фокус. Из уха кто-то вынул серьгу. Серьга – серебро с печаткой – являлась у жнецов знаком их профессии, сказала Женя, которая знала местные обычаи.

– Что известно насчет красотки, Саша? – спросил фельдшер.

– Проживает в бараке. Больше ничего – ни имени, ни фамилии.

– На органы отправят, – заключил фельдшер.

– Мы ее похороним, – возразил Курилов.

Вместе со жнецами они предал тело земле. Похоронами это назвать было трудно, они просто обернули тело в простыни и опустили в яму.

– Боюсь, что жнецы разобьют комбайн, – Курилов поделился своими опасениями с Женей.

– Нет, ты их не так понял, – возразила она.