Анжуйский принц. Серия «Закованные в броню»

Расскажи мне, князь, как это тебе в голову пришло развлекаться в крестовых походах, оставив Эвелину одну с ребенком и паном Тенчинским. Я уже не говорю о том, что она думает, что ты погиб при Грюнвальде. Я, конечно, в курсе ваших прошлых небольших разногласий, но согласись, то, что сделал ты, это уже слишком радикально.

Герцог встал и подбросил в камин дрова. Некоторое время постоял, наблюдая за бушевавшим в камине пламенем, а потом обернулся к Карлу. Барону показалось, что какая-то неясная тень скользнула по его лицу.

– Как ты помнишь, я был ранен при Грюнвальде, – наконец, отрывисто сказал он. – Ранение оказалось очень серьезным. Более того, я потерял память. При мне были бумаги, подтверждающие, что я – принц Анжуйского дома, герцог Монлери. Меня отвезли в Венецию, где в течение долгого времени жила моя мать. Шесть лет я жил с уверенностью, что я герцог Монлери.

Карл смотрел на герцога с таким выражением, словно тот сошел с ума.

– Это шутка? – наконец, спросил он, залпом глотнув полкружки крепкой польской водки.

– Нет, Карл, это не шутка. Я ничего не помнил. Даже сейчас я помню не все. И то, что я вспомнил, мне очень не нравится.

– Ты знаешь, мне тоже.

Карл поставил пустую кружку на стол.

– Что-то ты меня совсем запутал. Ну, бог с тобой, допустим, такое случается. И ты действительно потерял память. Но теперь-то ты вспомнил, что ты князь Острожский?

– Карл, я не князь Острожский, я герцог Монлери.

Грязно выругавшись, Ротенбург налил себе еще водки.

– Я не знаю, что происходит в твоей голове, Острожский, но к добру это не приведет. Какой, к черту, герцог?! Как ты можешь быть этим самым герцогом, если тебя ранили под Грюнвальдом? Ты, что, крестоносец, что ли?

– Герцог Монлери участвовал в крестовых походах против Литвы, – скупо уронил герцог.

Карл некоторое время смотрел на него, а затем медленно начал говорить:

– Надеюсь, ты вспомнил, что я тоже был крестоносцем? Так вот, я жил в этом чертовом замке последние пятнадцать лет перед Грюнвальдом, я знал каждую крестоносную собаку при тевтонском дворе.

– Этому должно быть какое-то объяснение, – задумчиво сказал герцог после непродолжительного молчания. – Пока я не знаю его.