ВВ

Обычно тем, кто обслуживал это здание, помогало закрывание ворот вручную, но не в этот раз – им пришлось сдаться и оставить полотно ворот мерзнуть в одиночестве – без объятий с приемным коробом. Страдающие питомцы страдающей организации никуда бы не выбежали – в самом доме была двойная калитка, чтобы случайно не выпустить хвостиков. Свои бы не вышли, а вот чужие зайти могли, что они и сделали. Причем «наклонисты жизни» воспользовались этим обстоятельством уже не в первый раз.

Когда на следующий день Васька-Прошка возвращался с утренней вылазки, он отметил, что остальные хвосты на улице как-то странно на него смотрят.

Ваську-Прошку дома встретил Тишка.

– Ты как, Проша? – мягко и тихо сказал светло-серый хвостик, искоса поглядывая на Тихона. Он старался, чтобы черно-рыжий хвост не слышал их разговора.

– Нормально, ну сегодня не такой хороший улов, но все-таки кое-что есть. Да и Новый год – значит, хорошо, – бодро, стараясь заглушить недоброе предчувствие, ответил маленький рыжий хвостик.

– Я не об этом. Как ты себя чувствуешь после ночной вылазки? Аристотель нам все рассказал, – продолжал Тишка.

– Мы принесли ароматные шарики, Тиша… Наверное… это нам подарки… на Новый год, – сбивчиво ответил маленький рыжик с уже тревожно стучащим сердцем. Он ничего не спрашивал. Он все видел по беспокоящимся глазам друга.

– Возможно, Прошенька. Но ты знаешь, откуда вы их взяли? – спросил Тишка.

Рыжий комочек молчал, его сердце сжалось. Казалось, он и сам от этого стал еще меньше.

Тишка немного подождал, сглотнул и закончил:

– Вы ограбили… приют для кошек.

Васька-Прошка не мог поверить ушам. Он сделал плохо тем, кто и так уже достаточно пострадал – он же знал, что среди жильцов приюта бывает много глухих, слепых и даже тех, кто не может пошевелиться. Маленький рыжик причинил вред таким же искалеченным душам, как и он сам. И лапки малыша подкосились.

– Прошенька, мы так и думали, что ты не знал…

Васька-Прошка больше ничего не слышал. Он резко встал на лапы и выбежал на улицу. Он бежал и бежал, слыша крики, издаваемые Тишкой, Рыськой и его собственным сердцем. Рыжий хвостик летел, не оглядываясь, отдаляясь от дома, как от прокаженного места. Он мчался так, что даже Рыська не смогла его догнать.