Сказки Старой Эль

А от кого их хранить? От чьей силы? Они же непобедимы…

– От них самих. Залетев далеко, дракон погибнет без источника. Ты же видела, каким он стал.

– Видела, – тихо ответила Лара и, склонив голову, уставилась в огонь. – Видела, каким он был, – ещё тише добавила она.

– Расскажи, – попросил Павле, стряхивая стружки на землю.

– Нет! Павле! – она схватила его за руки, отбрасывая и брусок, и нож в сторону. – Если он вернётся к источнику, он погубит нас всех!

– Ему нет дела до нас.

– Вот именно! Дохнёт – и никого не станет.

– Он зол от голода и тоски. Тоски по своему полёту, по своему телу.

– Я тоже, – сказала она, поднимаясь. – Я тоже очень зла, Павле. Я не хотела, но я увидела его. Увидела его полёт, собирала чешую на его источнике. И это уже изменило меня. Когда… когда он обернётся и улетит, что станет с нами? Мы сможем стать прежними?

– Не знаю, Лара. Но скажи мне, – и себе! – если он не обратится, если умрёт здесь, не достигнув источника, мы сможем вообще жить? Зная, что не сберегли красоту, опасную, равнодушную, но выпущенную в этот мир наравне с нами.

«Ах, сестра, никогда ты не следишь за своими словами! Никогда! – Ара накрыла зеркальце ладонью. – Если хочешь погубить дракона, молчи. Так будет верней. Только ты и так погубишь его, малышка, когда приведёшь в наш город. Отец поймёт сразу, что совсем не хворого странника провожает Павле в степь.

И я не хочу. Поэтому и поспешу вам, глупцам, навстречу».

Ара успела. Её короткие, красиво вышитые сапожки порвались о корни и сучья просыпающегося леса, и она сбросила их, порвались и чулки. По стылой земле, по ледяной воде шла она. Человек-дракон чуял её шаги, всё беспокойней становились его сны.

Павле с помощниками только-только переложили его на носилки, как ярко-золотым блеснуло между берез, и на поляну вышла Ара. Дыхание её совсем сбилось, она долго и отчаянно бежала.

– Сестрица! – Лара бросилась, чашки по талому снегу разметав.

Ара опустилась прямо на землю. Косынку она потеряла, коса тяжелыми кольцами спустилась с затылка на грудь.

– Вам нельзя… нельзя идти в город, – выдохнула она.