Техподдержка для эльфа

Антон улыбнулся и, в тон моим мыслям, уточнил:

– Ну, Дан-то – настоящий эльф!

– Ага, я вчера уверилась в этом, тщательно ощупав… гм… вещественные доказательства…

Брат попытался что-то сказать, но, видимо ярко представил себе мои практические изыскания, и сдержать рвущийся наружу смех не получилось, даже прикусив костяшки пальцев. Эльф сидел с каменным лицом, пережидая приступ истерики своего знакомца, а тот уже совершенно неприлично ржал, заражая своим смехом и меня. Наконец, отдышавшись, он выдохнул:

– Как?.

– Если ты помнишь, Антониэль, что когда ты был в Граде, я тебя расспрашивал о сестре. И что ты мне сказал? Сам увидишь, когда придет время! Я должен был уже тогда заподозрить, что ты что-то скрываешь! Я же без надобности не совался в этот мир, поглотивший не одного нормального мага… И хватит ржать! Что делать-то теперь? Рина – ни сном, ни духом о своем предназначении, я – в полном драконьем… даже нет… – Дан задумался, подыскивая наиболее подходящее сравнение для своей ситуации.

– Блин, Дан, прости, я просто представил себе ее изыскания… хи-хи-хи… хорошо, что они не пошли дальше… га-га-га…

– Антон!

– Все-все-все… – Он замахал руками и сосредоточился на беседе. – Марин, ты никогда не обращала внимания на свой прикус и ногти? А на быструю регенерацию организма? На то, что ты никогда и ничем, серьезнее простуды, не болела? На невозможную, с точки зрения окружающих людей, работоспособность?.

Я скосила взгляд на ногти – ну, подумаешь, похожи на когти, ну клыки, длиннее, чем, скажем, у того же Арданиэля. И что? Сразу вурдалак? Нет, ребята, так не пойдет. Какой из меня оборотень? Если бы это было правдой, я по ночам, не отказывая себе в удовольствии, сокращала бы поголовье идиотов этого бренного мира. Брат, как будто прочитал мои мысли:

– Это наш мир ограничивает магию. Папа тоже, знаешь ли, не выпускает когти и не перекидывается в полнолуние.

– А ты? – тупо спросила я, постепенно начиная понимать, что меня нисколько не разыгрывают и мир, в котором я достаточно уютно жила на протяжении двадцати пяти лет не единственный и не такой уж уютный, если совсем честно.

– А я – что?

– Ну… как бы?.. нормальный?

– Марина, – тяжело вздохнул Антон, – объясняю, как для абонента: мы все нормальные. И я, и остроухий, и папа, и мама, и ты. Просто мы все разные.