За границами легенд

Вот зря я у него училась бегать и уклоняться больше, чем ножи метать!

Рыжеволосый просто молча отступил, слегка. Да я и не метко целилась.

Пристальный взгляд на меня. Я гордо на дереве сижу. В крайнем случае, тут ключи ледяные. Просто могу утопиться. Не попадаться им.

– Эта может испортить кровь, – внезапно усмехнулся рыжий в шрамах на лице и руках, – идём. Ярик говорил, что дорогою сегодня должны проехать купцы.

И… почему-то меня пожалел. Ушли. Они ушли!

Я ещё какое-то время просидела на ветке. Ноги заледеневшие скрутило судорогой, свалилась в воду…

История Акара

Убить шесть зайцев одной книгой

Столов в едальне осталось свободных всего шесть, здесь они были небольшие, так что за облюбованный мною у окна люди тоже намеревались пристроиться, но, увидев камень, которым я колол грецкие орехи, шли тесниться от меня подальше или же вовсе шли в находящийся в стороне трактир.

Я уныло брякал по орехам искусственным камнем, бело-сиреневым, напоминавшим то чароит, то кошачий глаз – зависит под каким углом и с каким освещением смотреть.

Вот уже два года, как я убежал из дома – и ноги моей не было ни в материнском, ни в отцовском, а меня ещё не искал никто, ни с какой стороны. Это было как-то обидно, хотя я никогда не испытывал никаких тёплых чувств ни к матери, ни к отцу. Медведь их раздери, могли бы хоть из вежливости, хоть раз поинтересоваться моим местонахождением! Тем более, отцовские, которые перемещаться все поголовно умели. Меня-то найти им почти всем было как раз плюнуть.

Да хоть бы кто из соседей матери спросил, где тот мальчик, который спалил дотла материнский сад с лучшими розами и орхидеями остроухой земли! Этих-то, экспериментаторов-то, понятно – там могут хоть пару столетий где-то шляться старые и молодые, группами и в одиночку, никто и не заметит. Но подозревается, что всё-таки где-то выжили. А вот эти, чопорные…

Худая рука, человеческая, судя по всполоху примеченной однослойной ауры, заползла мне в карман, осторожно нащупывая медные и кремниевые кругляши, и, приняв за монеты – я из них надаивал золотые и серебряные – робко потянула наверх.

Я серьёзно жмяхнул по ореху, сделав вид, будто и не приметил. Лапу невидимую протянул к знакомому болотцу в приграничье.

«Выручай-ка, Лес! Одолжи лягуху или жабуху!»

Худой парнишка в одежде с неясной красною вышивкою по рукавам, предплечьям и вороту – и грязная, и узорами как во многих народах Белого края простолюдины носят – отойдя, внезапно завопил, запрыгал.