Ветер моих фантазий

И, для достоверности, чтоб подгадить, успел дошипеть завершающую фразу в чужой канал связи, ещё недавно считавшийся тайным и уникальным плодом научной деятельности вражеской цивилизации:

«Проссследили бы вы за аини того кианинасссс!» – и выпал – и из чужой линии, и из сознания.

Толстый корабль дальше спасался на автопилоте. Но, на счастье последнего из выживших кораблей, самый меткий из воинов противника сейчас отвлёкся, добегая до раненной самки своего народа.

«Кианин бы не стал с вами играть!» – ошалел от такой клеветы командир четвёрки.

Но ответа не дождался. Хотя вроде язва с того конца была ещё та. И мужчина улыбнулся под камнями: пристрелили гада.

Его болтливый напарник выскользнул из-под камней – то ли бабье состояние проверять, то ли словом обмолвиться с незнакомым им ловким и смелым одиночкой. Вроде была их одежда на нём, человечья, с родной планеты даже, но по вышивке на форме так сразу и не поймёшь из чьего отряда.

Командир предпочёл отлежаться, изображая сдохнувшего или раненного.

Но пожилой мужчина ещё долго не мог выровнять дыхание и унять сердцебиение.

«То ли плох стал, – уныло думал он, уже без телепатической связи, сам с собою общаясь, – то ли вывел меня из себя тот гад хвостатый. Да чтобы кианин – и лез в такую заваруху?! Чтобы так над врагами потешался, да им хамил? Люди могут. Молодые дурни. Но чтобы уравновешенный кианин…»

Вздохнул измученно.

«Но ежели прав тот гад, то аини у этого кианина должен быть каким-то бешеным. Вообще на голову больным, чтоб своему хианриа такое позволять! Нет… и аини бы безрассудного выперли, подвергнув всеобщему осуждению, и его хианриа, плюющего на устав. Разве что в другом отряде тайно выступил сын кого-то из Совета, а его придурошный родитель его глупости раз за разом прикрывал. Вот и взрастил такое чудо с детства. Но, ежели тот смельчак-одиночка – чей-то хианриа, то его аини с такой дурьей башкой долго на войне не продержится.

А тот, дерзкий, молодой, человеческий воин до девушки добрался. Жестом велел ей замолчать, осматривая раны.

Она всё-таки не смолчала, спрашивала, кто он, да из какого отряда. А кровь лилась из тела, не спешившего заживать.

– Приророждённая, – отметил наконец мужчина сухо.

– И что? – спросила та с вызовом, руки в бока упирая.