Ветер моих фантазий

Помнится, Лера похвалила цвет футболки одной девушки, бирюзовый, очень идущий к её глазам, кажется, серым, но на фоне ткани такого цвета приобретающим оттенок синеватой зелени. И девушка расцвела от нескольких слов. И упорхнула со светящимися уже глазами.

«И не боишься ты обращаться к незнакомым людям?» – спросила я у подруги.

«Ещё боюсь, – девушка хулигански улыбнулась, – местами. Я просто подумала, что люди бывают так красиво одеты, что глаз радуется на них смотреть. И я решила попробовать говорить им это»

И она пробовала, училась открываться людям и заговаривать с ними хотя бы иногда.

Странная практика. Хотя, нет, пожалуй, я ей в чём-то даже завидовала. Я боялась, что люди не поймут, если незнакомая я вдруг заговорю с ними. Да и зачем мне лезть в их жизнь со своим мнением? Да и Лера сказала, что её не все понимали.

На ту женщину налетел особенно сильный порыв ветра, когда она достигла перекрёстка. Шаль она подхватила рукой, удерживая. А зонтик, пользуясь тем, что она не смотрит туда, ветер вырвал и понёс через пустую дорогу, к другой стороне.

Взметнулись концы мокрых волос. Рыжих. Девушка растерянно замерла. Ох, это же Лера! Какая она сегодня красивая!

Зонт, вырвавшись, перелетел над перекрёстком, над красной иномаркой, дальше полетел на следующую улицу.

Два парня, идущие по той стороне, по тротуарам с разных сторон перекрёстка, замерли, заметив яркое пятно, прокатившееся по воздуху мимо них. Растерянно проследили взглядами за улетающим зонтом. Потом оба рванули за ним вдогонку, по разным сторонам дороге.

Они добежали почти одновременно, скользнули на дорогу. Парень в толстовке со стразами, прячущий лицо под капюшоном, быстро огляделся, нет ли машин – я успела заметить глаза с однослойным веком и концы чёрных волос – и только тогда побежал на дорогу. А тот, второй, кинулся, не оглядываясь даже, будто ничего не боялся. Или позабыл обо всём.

У зонта они оказались вместе, оба протянули к ручке руки. Оба, заметив чью-то чужую руку, растерянно подняли взгляд на её обладателя.

Увидели лица друг друга. И застыли. Пальцы у русского дёрнулись. Он убрал руку и отступил на шаг. И, пользуясь его замешательством, азиат поднял зонт и, крепко сжимая ручку, выпрямился. И обернулся посмотреть туда, откуда он мог прилететь. А русский проследил за ним взволнованно, обернулся.

И я запоздало узнала в нём нашего Виталия. Только не поняла, что это у него вид такой. Вот, он отступил. На тротуар. К столбу.