Вампир-самозванец

Огненная сфера возникла вокруг меня, вспыхнула… меня отрезвил испуганные вскрик Клода. С трудом сумел погасить магическое пламя… пламя… ненавижу его… Клода… Аркадия… Сержа…

– Арсений… – испуганно начал черноволосый, – Ты чего?

– Спятил, да? – возмутился светловолосый, рукой туша загоревшийся ворот рубашки.

– Это была моя деревня… моя деревня!!! – я до боли сжал свою голову, – Не упоминайте это имя!!! Не упоминайте!!!

– Ты… – Клод растерялся. Вдруг в его глазах блеснула искра понимания, – Ты один из пострадавших из-за него?

– Это была моя деревня! – отчаянно простонал я, – Моя…

– Кто-то упоминал, что из наших магов-новичков один – последний житель деревни, после уничтожения которой Сержа прозвали Кровавым… – Аркадий задумчиво почесал голову… – Постой… ты, что ли?!

Я сел на землю и повернулся к ним спиной.

Подтянул колени, обхватил их руками. Холодно… до чего же холодно этой ночью…

Они долго молчали. Потом Клод вдруг сел рядом и попытался было приобнять меня за плечи.

Я оттолкнул его. И отодвинулся. Говорить не хотелось… вспоминать не хотелось… но мысли ползли и ползли… и про пепелище… и про рыжего кота… и… про неё…

Я долго думал, можно ли считать это везеньем? То, что отец отправил меня с поручением к другу? Когда я вернулся, то от деревни осталось только пепелище… Так я выжил… я единственный выжил… Можно ли это считать везеньем?

И то, что я вернулся за ней… можно ли считать это везеньем? Или… нам было лучше никогда не встречаться?

– Арсений, ужинать иди, – мягко произнёс над моим ухом Клод.

– Иди ты… – проворчал я, вновь отодвигаясь от него.

Они в этот раз жевали громче, чавкали старательно, постоянно нахваливали пироги с яблочным повидлом. Видимо, пытались заставить меня отвлечься. Я повернулся спиной к ним и к новому костру. И стал попавшейся мелкой хвойной веткой ковырять землю у своих ног. Непроизвольно напел полузабытый мотив.

– День, когда казалось, будто сплю, в своих мечтах. Обычный день, и я не видел страх.

В твоих глазах. Дитя войны, цветок луны, моя мечта… Я прав, вернувшись, или лучше мне… вовек не знать тебя? – задумчиво напел Аркадий. – Кстати, я никак не мог понять, что сложивший эту песню подразумевал под строчкой «день, когда я просто был живым»?

Мне вспомнилась бессонная ночь и бело-желтый лист бумаги, покрытий кляксами… Самая заляпанная часть листа, покрытая пятнами чернил и прозрачными кругами погрубевшей, ставшей ещё шершавее, бумаги.