Три мужа для Кизи. Книга 2

Красота чистого звука, которая не может не привлечь к себе внимания.

Он стоял у воды, без тюрбана, вьющиеся волосы густо спадали на спину. Простые белые дхоти спускались чуть ниже колен, ещё прилипшие к сильным ногам, на светлом теле блестели капельки воды: он ещё недавно совершил омовение. Стоял лицом к солнцу, на одной ноге, другою опираясь о её лодыжку, держа ладони сложенными в приветствии. И, должно быть, сейчас размышлял о свете солнца, уподобляя его Брахману, сотворившему мир.

Сердце замерло на мгновение, когда он развёл руки в стороны, будто обнимая окружающее пространство перед ним.

Будто и реку мне неведомую хотел обнять. Или же охватить хотел и принять в себя солнечный свет.

И, когда он руки поднял и развёл в стороны, я увидела на его запястьях и предплечьях браслеты из рудракши. И чем-то странным повеяло от священных плодов, потомков деревьев, выросших из слёз бога Шивы. Или… внутри меня повеяло?..

А потом встал на землю обоими ногами. И снова он запел. Пронзительно запел гимн – хотя и не тот, который пели брахманы, которых я застала за подобным ритуалом в детстве – и я невольно улетела за волной его голоса и стремления.

Даже когда гимн его закончился, голос его словно звучал во мне. Чистый, чарующий голос. Как завороженная стояла, замерев. Наблюдала за ним, затаив дыхание.

Сейчас, освещенный солнечными лучами, он, казалось, был охвачен сияющим ореолом. Странное зрелище. Он казался богом, от чьего тела исходит свет. Невесомым богом, который вот-вот может взлететь.

Спустя время молодой мужчина опустил руки, стоял какое-то время так.

Но всё ещё душа его не хотела уходить от молитв и медитаций. И от берега реки, у которой он стоял. Мне казалось, что вместе с его голосом сама жизнь прошла через меня. Что я наконец-то попала в течение реки жизни.

Мужчина спустился до самой воды, зачерпнул её в сложенные ладони и поднял вверх, словно предлагая солнечному божеству. И снова запел – и снова от его голоса всё затрепетало у меня внутри, снова душа устремилась к нему в какой-то своей лёгкой и взволнованной, искренней песне:

ОМ! Благо Земному, Тонкому и Небесному мирам! На лучезарный Свет Бога медитирую! Да озарит Он мой разум![1 - Гаятри мантра]

Кажется, Манджу, которого я случайно застала молящимся на берегу Ганги, молился Солнцу как-то иначе.

Но всё-таки в действиях этого мужчины было что-то искреннее. Что-то, обходящее ритуалы. Что-то, идущее от сердца. Пыл его души, обращённой к божественному, завораживал.