Три мужа для Кизи

О, только бы моей сестре боги послали заботливого мужа, который будет беречь её, будто главную из своих драгоценностей!

Сестра, поправлявшая мою шаль, чтобы как-то иначе лёг расшитый золотом край, чтобы лучше как-то находились драгоценные камни – может, вместе с моими глазами – запнулась о какой-то камень. И, вскрикнув, упала.

Разлетелись старые дупатты, на дорогу легли и только краем – поверх её ступней. А кровь из руки разодранной легла пятнами бордовыми на её новую, драгоценную дупатту. И отчего-то сердце моё сжалось болезненно.

Будто предвидело что-то нехорошее в новой жизни, которая вскоре укроет Ишу подобно новой её дупатте. Драгоценной и прекрасной, сияющей, но… но так быстро покрывшейся кровавыми пятнами.

– Ничего! – торопливо сказала сестра подскочившему к ней Мохану, протянувшему было ей руку, чтобы помочь подняться. – Ничего, старший брат! Я справлюсь сама! – и, закусив губу, поднялась.

А вдали, на дороге, уходившей за лес и за деревню, далеко-далеко, поднялось облако пыли от копыт нескольких лошадей.

Отсюда ещё было видно, как блеснули золотые крупные серьги и драгоценные золотые ожерелья на всадниках, золотые украшения посреди их тюрбанов.

– Это же… – начал Мохан, растерянно вглядевшись в шесть всадников-воинов. Начал и запнулся.

– Спрячьте лица! – рявкнул Поллав, резко обернувшись ко мне и Ише.

Но я сначала кинулась помогать Ише встать. А она торопливо сгребла старые дупатты, ещё подаренные нам родителями. Ещё недавно.

– Живо! – рявкнул Поллав.

А погода неожиданно испортилась. И тучи закрыли солнце.

Пальцы Ишы с правой руки, ободранные о мелкие камни и, видимо, ушибленные, разжались. Она выронила старую дупатту. И, настигнутая резким порывом ветра, ткань с прошлой жизни выскользнула из её рук. И взлетела, поднятая ветром. И взлетели распущенные волосы Ишы, обрамляя её лицо, отчаянно направленное вслед за играющими складками улетающей оранжевой ткани. Один из всадников, ехавший впереди, вдруг повернулся, уловив краем глаза яркое пятно, вдруг появившееся в воздухе.

И, кажется, взгляд его лёг туда, откуда вылетела оранжевая накидка. На растерянную Ишу. В чьей левой руке трепетала моя старая голубая дупатта. Ярко выделявшаяся на фоне сиреневых юбки и чхоли сестры.

Поллав, подскочивший к нам, грубо схватил её и мои новые дупатты и резко сдёрнул их вниз, закрывая наши лица. Кажется, он этих всадников боялся. И вместе с Моханом – я следила за их ногами – к повозке подошёл.