Легенда Арагона

Герардо никогда не видел более восхитительной девушки. У него не было подруги, как, впрочем, не было и друзей среди сверстников. Он любил одиночество и мысль о том, что его душа принадлежит ему самому, ну и, конечно, Господу. Но взгляд этой красавицы, будто пришедшей из сказания, вдруг наполнил всё его существо неведомым, необъяснимым чувством, какое он никогда до сих пор не испытывал и даже не знал, с чем его можно сравнить. Казалось, всё вокруг перестало существовать. Было лишь нежное лицо замечательной красоты в ореоле пышных, отливающих белым золотом волос…

«Сеньорита…» – пронеслось в голове Герардо и словно обожгло его сердце – его оцепенение вдруг прошло, и он с ужасом подумал, какой он неотёсанный болван: стоит, как столб, перед сеньоритой, забыв о почтительности.

Герардо поспешно склонился в глубоком поклоне, и это, видимо, помогло Алетее Долорес также прийти в себя.

Она почувствовала, что её захлестнула волна стыда, от которой запылали щёки и забилось сердце.

– Вы… из владений… наших соседей? – сделав над собой огромное усилие, наконец, произнесла Алетея Долорес.

– Н… нет, я пришёл издалека…

Её собеседник, по-видимому, был в похожем состоянии, потому что не знал, куда деть свои руки – то закладывал их за спину, то трогал бороду, и его пальцы также подрагивали.

Заметив это, Алетея Долорес улыбнулась – ей стало легче.

– Издалека? – повторила она.

– Да… А в ваших краях встретил Пабло… Лопеса.

– Вы его знали раньше?

– Нет, сегодня познакомились… Ваш конюх привёл меня сюда…

– Оставайтесь, – вдруг попросила Алетея Долорес. – У нас здесь хорошо.

– Я так и сделаю! – с радостью заверил молодой человек. – Сеньор граф сказал, что я могу поселиться в деревне Ла Роса.

«Почему она говорит мне «Вы»? – промелькнула мысль в голове Герардо.

«Он ни разу не назвал меня «сеньорита», – подумала Алетея Долорес.

– Послушай-ка, Герардо Рамирес, – услышала она вдруг голос Рафаэля Эрнесто, который подошёл с минуту назад, но остался незамеченным ни сестрой, ни этим нахальным крестьянином, как с неба свалившимся во двор замка и принявшим самое деятельное участие в жизни Ла Роса.

Беседовавшие вздрогнули и оба испуганно посмотрели на Рафаэля Эрнесто, словно уличённые в чём-то плохом.

– Сначала ты покорил сердце моего отца, – продолжал юноша.