Легенда Арагона

Но он не раз говорил, что у него в комнате есть ещё много бутылок, которые Вы, сеньор, ему подарили.

Граф усмехнулся и посмотрел на Вальдеса, который трясся мелкой дрожью.

– Я жду, – коротко приказал Ла Роса.

– Сеньор, ради Бога, простите! – Вальдес бухнулся на колени. – Я сделал слепок… тогда… когда открывал… У меня теперь есть точно такой же ключ… Пощадите! Я искуплю свою вину!

– Сюда! – граф протянул ладонь, требуя ключ.

Вальдес уселся на землю, с усилием стащил сапог, запустил в него руку, вынул ключ и нехотя подал сеньору.

– Оружие!

Начальник стражи смотрел на графа снизу вверх, не понимая, чего от него на этот раз требуют.

– Я говорю – снимай меч!

– Зачем, сеньор?

Но Хорхе уже отстёгивал его ремень. Проверив, нет ли у провинившегося где-нибудь другого оружия, Валадас взял его за воротник камзола и поднял. Воротник затрещал, а Вальдес взвыл:

– Пощадите, сеньор! Этого не повторится!

– Ты не достоин называться начальником стражи, – брезгливо поморщившись, сказал Ла Роса.

– Сеньор! – ещё громче завыл Вальдес.

– А его – в подземелье, за решётку, – невозмутимо продолжал граф. – А то они заржавели, скучают по таким вот начальникам. Пусть посидит несколько дней и на всю жизнь вперёд протрезвеет.

Хорхе и воин взяли упирающегося Вальдеса под руки и потащили к подвальным помещениям.

Когда его крики смолкли, Пабло сказал:

– Храни Вас Бог, сеньор! Воины будут плясать от радости: он такой плохой человек!

– Да? Я этого не знал, – удивился граф.

__________________

Время летело быстро.

Проходя мимо комнаты, в которой padre Алонсо обычно проводил занятия, граф де Ла Роса с улыбкой прислушивался к детским голосам. Алетея Долорес, Рафаэль Эрнесто, а вместе с ними и Маура, которая уже довольно неплохо говорила по-испански, хором повторяли за своим учителем:

– «Что такое буква? Страж истории…

Что такое воздух? Хранитель жизни.

Что такое жизнь? Для счастливых – радость…[10 - Отрывок из учебника испанской грамматики раннего средневековья.]

Как-то раз дон Эрнесто гулял с сыном в саду. Мальчик заложил руки за спину и старался шагать шире, чтобы идти с отцом в ногу. Дон Эрнесто был в прекрасном расположении духа: его радовали успехи детей, нравился добрый, отзывчивый характер дочери, задиристость и проделки сына, хотя у того было не менее чуткое и благородное сердце.