Легенда Арагона

Это была «Cantar de mio Cid» («Песнь о моём Сиде»), историческая поэма о борьбе испанцев с маврами, записанная в прошлом веке от талантливого кастильского хугляра, имя которого осталось неизвестным.

Углублённый в чтение каталога и рассматривание привезённых книг, дон Эрнесто не сразу заметил появление сына.

Рафаэль Эрнесто стоял у двери в ночной пижамке, любовно сшитой для него местными швеями. Он наблюдал за отцом и терпеливо ждал, когда тот обратит на него внимание.

И вот граф, записав что-то на листе бумаги, взял со стола две книги и направился с ними к одному из стеллажей.

– Рафаэль Эрнесто! – воскликнул он, увидев мальчика. – Что Вы здесь делаете в такой поздний час?!

– Отец, Вы убивали на войне? – вместо ответа серьёзно спросил Рафаэль Эрнесто, и в этом вопросе граф уловил горячее желание больше узнать о нём, его отце, и о войне, с которой он вернулся.

Решив, что разговор стоит поддержать, Ла Роса жестом пригласил сына занять кресло у стола и сам сел напротив.

– Итак, Вы хотите знать, убивал ли я на войне? (Рафаэль Эрнесто согласно кивнул). Да, убивал, на то она и война.

– А кого Вы убивали?

– Мавров.

– Да, да, это слово я уже слышал, – нетерпеливо заёрзал в кресле Рафаэль Эрнесто. – А кто они, мавры?

– Если быть точными, мой друг, то их следует называть арабами, но наш народ привык именовать этих людей маврами. Они не признают ни Бога-Отца, ни Бога-Сына, ни Святого Духа, они говорят, что есть только один бог – некий Аллах, и поэтому мы зовём их «неверными».

– Вот ужас! – округлил глаза мальчик. – Разве такое возможно, чтобы кто-то не верил в Иисуса Христа?!

– Представьте себе, мой друг.

– Что ж это, отец, до сих пор мавры занимают наши города и земли?! – воскликнул Рафаэль Эрнесто.

– Но они уже слабы и живут на небольшой территории, – возразил граф. – Сейчас они владеют только самыми южными провинциями – Гранадским Эмиратом.

– Выходит, Реконкиста скоро завершится? – разочарованно протянул Рафаэль Эрнесто.

– Я думаю, что не так уж и скоро, – грустно улыбнувшись, ответил граф. – Ещё не одно поколение прольёт кровь на этой долгой, но святой войне.

– Значит, и я смогу воевать! – обрадованно воскликнул мальчик и даже соскочил с кресла.

– Пожалуй, да, – вздохнул граф, – но не раньше, чем Вам исполнится шестнадцать лет.

– Это ничего, отец! – не огорчился Рафаэль Эрнесто.