Легенда Арагона

Поля шляпы прятали в своей тени глаза человека, видна была только молодая чёрная борода.

Алетея Долорес с первой секунды узнала Герардо и, забыв обо всём на свете, впилась в него глазами, даже розовые губки слегка приоткрылись.

«Ого! – сказал сам себе Рафаэль Эрнесто, глядя на сестру. – Кажется, Лета готова потерять голову. Неужели это уже случилось?» Он нахмурился и враждебно посмотрел на вошедшего.

– Сеньоры! – раздался торжественный голос графа де Ла Роса. – Этого человека зовут Герардо Рамирес. Он порадует нас своим искусством танцора.

«Можно ли так рисковать! – снова подумал Рафаэль Эрнесто. – Ведь отец не видел, как танцует этот человек, просто поверил ему на слово! Вот будет позор, если гости засмеют танцора, которого граф де Ла Роса представил с такой важностью!..»

– Какую музыку ты предпочитаешь? – спросил у Герардо дон Эрнесто после того, как тот поклонился присутствующим.

– Пусть играют хоту[32 - Хота – парный танец острого ритма, сопровождаемый игрой на гитаре и кастаньетах; обычно танцевали в Арагоне и Валенсии.

] на гитаре, сеньор.

– Хоту? – переспросил дон Эрнесто. – Но, кажется, это парный танец.

– Я справлюсь, сеньор, – коротко и скромно заметил Герардо.

Граф де Ла Роса сделал знак музыкантам и вернулся на своё место за столом. Гитарист сыграл первые такты, но танцор пока не двигался. И лишь когда в мелодию вплелось постукивание кастаньет, танец начался.

Глаза Герардо были опущены, голова слегка наклонена вперёд, гибкие руки то взлетали вверх, то задерживались на талии, деревянные каблуки гулко вторили кастаньетам.

Внезапно Герардо резко вскинул голову, сбросил шляпу за плечи, окинул сеньоров сверкающим, победным взглядом и задвигался быстрее. Чувствовалась его уверенность в непревзойдённом мастерстве танцора: движения, предназначенные для пары, он легко заменял сольными, словно делал это сотни раз, отточенно выполняя каждый поворот, каждый пристук каблука…

Хоту Алетея Долорес знала хорошо. Она не раз танцевала её вместе с Карлосом под щёлканье пальцев многочисленных добровольных зрителей и ревнивые взгляды Мауры.

И хотя сейчас танцор был великолепен, юной графине было жаль парных движений. Сеньоры, захваченные зрелищем, может быть, и не догадывались, но она знала: Герардо Рамиресу нужна партнёрша.

Алетея Долорес тронула за рукав графа, всецело поглощённого танцем, и спросила:

– Отец, ты позволишь?

Он машинально кивнул, а когда сообразил, о чём просит дочь, было уже поздно.