Песня моей души

И приветливо спросил:

– А ты вообще куда идёшь, курица?

С обидой выдыхаю:

– В Средний, – и отодвигаюсь от него подальше.

– А зачем?

– Может, там будет лучше.

Он проворчал:

– Уж поверь мне: везде хреново. Уж сколько я сандалий и сапогов истоптал, бродя по нашей стране…

Некоторое время мы молчали, потом опять полезла в сумку и, не вынимая руки, отщипнула кусочек хлеба, сунула в рот.

– Поделись, а? – попросил он, сглатывая слюну.

– Чтоб ты и дальше мне хамил?

– Я больше не буду, – пообещал незнакомец, вздохнув.

Поколебавшись, отломила для него кусок хлеба. Мужчина съел дар очень быстро, почти не жуя. Голодный.

– А у тебя кто-нибудь есть в Среднем?

Теперь вздох вырвался у меня:

– Нет, никто и нигде меня не ждёт.

– Может, пойдёшь со мной в Дубовый город? Я тебя защищу, если что.

Скептически оглядываю его.

– Есть чем?

Мужчина слизнул с руки крошки и сжал пальцы в кулак. С досадой признался:

– Нож потерял, когда от этих тварей убегал. Но уж посильнее тебя.

Похоже, он собирался ещё как-то меня обозвать, но покосился на мою сумку и ничего не сказал.

Мы несколько часов молчали. Мне надоело держать сумку – и повесила её на молодую ветку, впрочем, достаточно толстую, чтоб удержала. Солнце почти уже добралось до крон, когда наши желудки почти одновременно заурчали. Я сразу же полезла за едой, мужчина сердито на меня посмотрел. К моему удивлению, еду отбирать не стал. Отвернулся, чтобы не смотреть, как ем. Неужели, у кого-то ещё остались крохи совести и справедливости?! Помявшись, поделилась с ним сыром.

– Похоже, волков убили, – заметил мужчина добродушно, почёсывая трёхдневную бородку. – Можно спуститься.

– Скоро стемнеет. Мало ли кто тут по ночам бродит.

Вообще, меня больше пугала возможность оказаться около него на земле. А тут если полезет, смогу с дерева спихнуть. Или сама свалюсь. Зато гордость моя не пострадает. А потом, если найдётся муж, он хоть каплю уважения проявит, раз уж я сохранила своё целомудрие.

– Дело говоришь, – он не понял мою уловку или прикинулся. – Только сядь поближе ко мне, а то ещё заснёшь, свалишься и шею свернёшь.

Если и придвинулась, то на самую малость, для виду.

Стемнело. Стало холодно и на небе появились редкие звёзды. Глаза слипались. Зевнула, покачнулась и точно упала бы, не подхвати меня крепкая рука.

– Экая ты глупая, курица! – проворчал её обладатель, таща меня к себе.