Искаженные

Таково главное развлечение всех вечеров этой части города – вернувшиеся с креветочного завода работяги расслабляются, травят несмешные и тысячу раз рассказанные и обсмеянные анекдоты, ржут с них, будто слышат впервые, и по возможности цепляются к прохожим (желательно, чтобы из Этери-Рич).

Компания шумная, сумбурная и с неприятной вибрацией. Среди мужиков была и Алисия Рут – худющая женщина под сорок с серым лицом, ломкими волосами, меланхоличным выражением лица. Пожалуй, ее можно было бы назвать симпатичной, по-простому симпатичной, кабы не плохие зубы – покрошились от диабета.

Собственно, как только у Алисии обнаружили диабет первого типа, редкое, но дружелюбное общение с Крисом переросло в ненависть. Алисия злилась, что Крис не исцелил ее от неизлечимой болезни и вовремя не предвидел, что она случится с ее организмом.

– Так ты же мне никогда не верила, Алисия, разве нет? И не ты ли вместе с Роджерсами все время смеялась надо мной? Мне казалось, что ты – последняя, кто поверит, что я могу Помогать, – говорил ей Крис.

– Да, ну и что? – невозмутимо смотрела на него Алисия Рут. – Разве тебе помешало это предупредить меня или как-то вылечить?!

А сегодня она была первой, кто заметил Криса. Алисия что-то сказала Роджерсам и кивнула в его сторону.

– О! Че, Далай-лама, в Тибет собрался? – крикнул один из них, чтобы второй заржал.

И не только заржал, но и добавил:

– Не, слышь, в эту, как ее, в Шамбалу!

– В шалаву, епта!

– А-ха-ха-ха! – разразилась смехом вся дружная компания.

Донесся звон бутылок.

И что таким отвечать? Правильно:

– Доброго здоровья, Кит, Катберт! Алисия, и тебе.

И ускорил шаг. Те что-то еще пьяно вякали в ответ, но зачем акцентироваться на них?

Солнце уходило к западной части полуострова, Баттермилк приобрел розовато-лиловые очертания, а трава казалась и вовсе синей. Солнце вообще вело себя странно по мнению Криса: садилось быстро и незаметно, словно ждало, чтобы улучить момент и скрыться. От этого создавалось стойкое предположение, что некий невидимый зритель к концу дня теряет терпение и нажимает на перемотку.

Закаты в Баттермилке набрасывались исподтишка.

Вдали помигивали огни Башни с белеющей в дневные часы вертолетной площадкой, сейчас похожей на медный гонг, неряшливо водруженный на здание бизнес-центра. В воздухе разлился аромат солоноватого моря, цветов и озона. Вечер принес с собой прохладный ветерок, который приятно скользил по разогретой коже.