Искаженные

– Да а чего тут может быть неспокойного? Маньяков у нас нет, аномалий тоже.

С маньяками, дорогие мои, он оказался прав. Нет здесь ни убийств, ни насильников, ни прочих преступников – в той же сторожке, например, ни разу не находили не то что трупа, а даже следов крови. Этот город немножко о другом.

– А дождь? – Лен хотела бы спросить и про город, который НАД, но не стала. Давайте сперва разберемся с ЭТОЙ аномалией.

– Тучка. Была и рассосалась. Ну, кроме той, но она, по-моему, уже померла. Это природа, Лен, у нее свои причуды.

– Найджел бы сказал, что кому-то стало жарко и он призвал дождь.

– Либо кто-то очень грустил, а мир подхватил настрой и завел ту же шарманку. Подыграл. Знаю я эти теории.

– Ну не такие уж и теории, – неуверенно, но с претензией сказала Лен, шаркнув по траве у обочины. На закругленный мыс туфельки вновь налипли жирные капли, заигравшие на солнце алмазным блеском.

– И пожалуйста. Я не против. Вот, например, нас же дождь не застал.

Лен нахмурила тонкие бровки.

– А тот, кто следил за нами?

– Хм. Наверное, я очень сильно хотел похвастаться красавицей-женой.

– Теперь буду не хотеть, чтобы ты хвастался.

– Главное – оставайся такой же прекрасной! – Алекс внезапно рассмеялся. – А ты тоже начинаешь чувствовать себя Найджелом?

Лен улыбнулась.

– Ага. Решила не говорить тебе, зная, что ты к нему не очень.

– Но вообще, это странно – приписывать все вокруг происходящее к чьим-то хотелкам, полностью повесив законы физики на желания того или иного.

А сколько этих миров? – спросила про себя Лен, чтобы не продолжать тему с Найджелом. Нет, эти разговоры не для сейчас. Но все же: кто решил, что люди живут в одном мире? Может, это лишь стыкующиеся кусочки индивидуальных реальностей.

Со стороны моря донесся крик чайки. Алекс обернулся вовремя – птица летела в сторону города, бодро сверкая в лучах солнца, как брошенная призма.

– Вон, смотри, Лен!

Стеклянная чайка как на духу. Лен любила этих птиц с прозрачными, как из хрусталя, клювами и постоянно смеялась, когда смотрела на них. Она называла стеклянных чаек фунчозой, и они оба находили это до нелепости смешным и до жути ассоциативным.

От пансионата ведет узкая полутораколейная (именно такая) теперь уже асфальтовая дорога, чтобы через почтикилометр (слитно, да) впиться в бок шоссе 97.