Театральные подмостки

 – Родные к тебе рвутся, во все лопатки спешат… А нельзя, порядок такой… Сперва нужно все свои ошибки и промашки осмыслить, может, что исправить получится… А потом уже и родные к тебе натекут, и близкие, и дальние, и всякие разные.

– Хорошо бы… Может, хоть они объяснят мне, почему я умер, за что?..

– Тебе зачем это? – нахмурилась Ольга. – Много будешь знать, скоро состаришься…

– Я серьёзно.

– И мы серьёзно, – важно сказал Лев Сергеевич. – За что… Неправильный вопрос. Правильный – «для чего»?

– Какое уж теперь на этом свете «для чего»?

– И то верно.

– Значит, не знаете. Так бы и сказали.

– Это мы-то не знаем? – фыркнула Ольга. – Да всё яснее ясного! Это и ежу понятно: надо тебе, Ваня, со своей любимой встретиться!..

– Боже упаси… А при жизни никак нельзя было?

– Получается, что нет.

– Забавно, и кто она?

Алаторцев украдкой подмигнул Ольге, придвинулся ко мне и этак участливо спрашивает:

– Значит, говоришь, посмотрел «Ревизора»… Ну что, узнал её?

– Кого?

– Ладно, Ваня, не притворяйся, рассказывай, – лопаясь от нетерпения, навалилась на меня и Ольга.

– Я серьёзно не понимаю. О ком вы? На сцене были все наши. Всех узнал как облупленных. Перечислять?

– Да мы тебе не про сцену, – поморщился Лев Сергеевич. – Вот ты скажи: ты благодаря кому на спектакле побывал? Чьими глазами на свою непутёвую игру взирал?

Тут-то до меня и дошло.

– Ты хоть знаешь, кто она такая? – сверкнула хитрым взглядом Ольга Резунова.

– Откуда мне знать? Зрительница какая-то.

– «Зрительница какая-то»… – передразнила Ольга. – Это твоя любимая, ты её больше жизни любишь… Вот с ней-то тебе и надо встретиться. Ты жуй, жуй котлетки…

– Ты на себя через её жизнь смотрел, а это не просто так, – назидательно вставил Лев Сергеевич. – То самое родство душ.

А я как раз котлету закинул. Полезла она было в желудок, но, услышав столь странное откровение, в изумлении обернулась и застряла в горле. Я поперхнулся. Оля заботливо стучала кулачком по моей спине, а я, судорожно ворочая ошалелыми глазами, старался что-то сообразить.

– Вы меня совсем запутали. То Ксения какая-то любимая, которую я совсем не знаю, то теперь вот ещё одна родная душа. С кем мне встретиться-то надо?

– А это она и есть, Синичка твоя, – захлёбываясь от нахлынувшего умиления, запела Ольга. – Видишь, как твоя любимая о тебе заботится – и поесть приготовила, и спектакли показывает.