Театральные подмостки

– Давай Дон Кихота. Пусть благородным рыцарем будет. Может, благородство его как-то облагородит…

Потом какой-то провал, и вот я уже скачу в образе Дон Кихота, в доспехах и с копьём наперевес, через весь зрительный зал в сторону сцены. И конь подо мной такой ретивый – хрипит и яростно ворочает глазами, скачет не по проходу, а прямо по креслам, сокрушая и давя их в труху. Перед сценой конь резко остановился, взбрыкнул, и я кувырком полетел на подмостки. На сцене стоял гроб, и я точнёхонько угодил прямо в него…

Явление 7

Девятидневные поминки

Проснулся – и не знаю, то ли смеяться, то ли плакать.

«Гул затих. Я вышел на подмостки.

Прислонясь к дверному косяку,

Я ловлю в далёком отголоске,

Что случится на моём веку?.

На меня наставлен сумрак но?чи

Тысячью биноклей на оси?.

Если только можно, Авва, Отче,

Чашу эту мимо пронеси.

Я люблю Твой замысел упрямый

И играть согласен эту роль.

Но сейчас идёт другая драма,

И на этот раз меня уволь.

Но продуман распорядок действий,

И неотвратим конец пути.

Я один, всё тонет в фарисействе.

Жизнь прожить – не поле перейти».

И так я, знаете ли, проникся этим пафосом и торжественностью, что и от себя добавил:

– О сцена! Какие красоты и возможности открываются перед взором ступившего на шаткую твердь твою! Скольких ты уже сгубила и скольким ещё предстоит найти погибель на тлетворных подмостках твоих! О наивные безумцы, жаждущие славы! Куда стремитесь вы? Или не ведаете, что карабкаетесь на эшафот?

– Браво, Ваня! Хорошо сказал! – услышал я голос Алаторцева.

– Какой ты, Ванечка, молодец! – вторил ему и другой знакомый голосок.

Опустил я глаза и вижу: стоят Лев Сергеевич и Ольга Резунова возле сцены, в ладоши хлопают и на меня восхищёно взирают.

– Вот… репетирую… – смущённо промямлил я, а у самого сердце от радости сжалось и застучало бойко, готовое выпрыгнуть из груди. Что и говорить, девять дней ни с кем словом не перекинулся. А тут ещё и дорогие для меня люди.

Хотя и странно было видеть их вместе. В жизни они так много шутят друг над другом, что иной раз сорятся не на шутку, потом неделями не разговаривают. Ну а тут в кои-то веки – рядышком.