Театральные подмостки

Вот и с Белозёровым так случилось: тело в сугробе коченело, а душа в это время на подмостках бенефицию устроила. При полном зале зрителей. А после такой банкетище на сцене отгремел – не хуже твоего, Ваня. Ну а потом Сергею сказали: так, мол, и так, опускай занавес. Это такой негласный закон между актёрскими душами – друг друга со сцены в последний путь провожаем.

Аркадий Стылый потянулся за салатом и в ту же секунду… нахмурился, словно что-то худое вспомнил, отложил вилку и в сердцах тарелку отпихнул.

– Ваня, ну, что ты за человек! – с обидой сказал он. – Заставляешь всех нас переживать, нервы тратить. Теперь я тебе завидую уже чёрной завистью. Опять ты всех обскакал. Разве так можно?

Я уставился рыбьими глазами: что опять нашло?

– Прикидываешься? – не унимался Стылый. – Полное спокойствие и равнодушие! А самого поди радость распирает, так ведь? Да, завидую, завидую… Мы тут вынуждены влачить жалкое существование в нашем бестолковом, никчёмном мире, играть глупые пьески, мылиться в пошлых сериалах, а ты… – тут у него перехватило горло, прокашлялся он и торжественно досказал: – А ты теперь можешь приобщиться к истинному искусству, играть в настоящем театре!

– Не понимаю, меня что, выгнали из театра? – растерянно спросил я и, хмурясь, посмотрел на Бересклета.

– Кто же тебя, Ванечка, теперь выгонит… – странно улыбаясь, ответил он. – Ты теперь отныне и навсегда на стене театральной славы, на седой стене плача… Навеки в наших сердцах и в сердцах зрителей…

– Прямо как о покойнике говорите.

Гости на меня как-то странно уставились… с интересом, что ли, и с какой-то жалостью.

– Минуточку внимания! – поднялся чиновник Закупоркин. – Я забыл самое главное. В этот знаменательный день имею честь объявить, что Ивану Михайловичу Бешанину присвоено высокое звание «Заслуженный артист России»!.

Все захлопали в ладоши, давай голосить, как психи в сумасшедшем доме. Мне же вообще стало не по себе.

– Какой тонкий чёрный юмор… – буркнул я. – Ну, хороните, хороните…

Ольга Резунова как будто опомнилась.

– Ваня, никто тебя не хоронит… Просто ты попал… как сказать… в переплавку как бы… Поверь, это мечта любого актёра. Вот увидишь, возродишься как птица Феникс Ясный Сокол…

– Вот именно! – восторженно сказал Стылый.