Крик

Ира посмотрела на небо, на тоненькие тучки, что плыли где-то высоко, пожала плечами и пошла переодеваться.

– А ты, – видя, что Сережка собрался с ними, Настя указала рукой на поленья, – руби.

Они ушли одни. Часа через полтора Ирка уже трещала, словно это не она гыкала.

– Как, болит?

– Чуток еще ноет, но это хорошо, что пошли купаться, а то сейчас бы сидела в комнате и выла. В воскресенье папа хочет вернуться в город, говорит, что надо ванную отремонтировать. Он у нас мастер на все руки, сам все делает.

– Ладно, поедем.

– Как? А озеро, велосипеды, а грибы?

– Я не знаю. Сама что думаешь?

– Сережка с папой поедет, а мы тогда с тобой одни тут поживем, согласна? Ну, хотя бы недельку. Что там делать в городе?

– Если останемся одни, я согласна.

– Точно одни.

Оставшееся время отпуска пролетело быстро. Вроде все одно и то же: утро, умывальник, завтрак, лес и речка. Но эта размеренная жизнь Насте нравилась, она могла часами лежать и слушать пение птиц, смотреть, как летают ласточки.

Как кружатся стрекозы, и прыгающий поплавок, когда начинал клевать пескарь. Настя могла утром взять удочку и пойти на речку, Ира лежала рядом и что-то всегда читала. А она просто смотрела на поплавок, как он то кружился на месте, то уходил в сторону, то вдруг начинал резко прыгать.

У бабушки было два кота, они за раз съедали все то, что Насте удавалось поймать, а после, растянувшись прямо у ног, засыпали.

– Вот счастье-то. Поел, поспал, опять поел.

– Разве это счастье?

– А что тогда счастье? – спросила Настя.

– Не знаю, у каждого оно свое. Кто-то пашет на работе, а после возьмет и купит себе телефон и счастлив, словно в этом его цель жизни.

– А что для тебя значит счастье?

– Я тоже не знаю, точно так же не знаю, чего хочу от этой жизни. Ведь я не просила, чтобы меня родили, а теперь вот сижу и думаю, что делать.

– Да корове проще, жует себе сено и счастлива.

– Откуда ты знаешь, что она счастлива? Может, ей это понятие не дано.

Мы ведь разумные…

– Мы не знаем, что такое разум, а пытаемся его сравнивать с другими.

– Ну как же, а язык, письмо, архитектура…

– Мы часть природы, это так, но разве козел может оценить нашу математику? Нет, потому что он недостаточно разумен. А если есть иной разум, выше, как бы сказать, нашего. То как бы ты ни старалась его понять, ты будешь как козел смотреть на цифры и ничего не понимать.