Свет – Тьма. Вечная сага

Хорошо, что хоть яйца по всей кухне не раскидала!

Уже более аккуратно и сосредоточенно я отодвинула сковороду, протёрла плиту от брызг и с досадой глянула на пылавшие пальцы. Ничего серьёзного – просто покраснение. Наверное, на раздражённой коже даже волдыри не появятся, но под холодную воду я их всё-таки засунула. На всякий случай.

Когда папа вышел из уборной, я уже ликвидировала все свои ляпы и сидела за столом, прихлёбывая гадкий растворимый кофе. Вид у отца был посвежевший, взгляд прояснился и стал более осмысленным.

Он превратился во вполне нормального человека, а жалкое и невыспавшееся существо осталось где-то в ванной. Войдя в кухню, папа втянул носом воздух, как это обычно делал Снежок, и чуть улыбнулся.

– Пахнет вкусно, – произнёс он с ноткой радости в голосе.

«Только с ноткой…» – подумала я, тяжело вздохнув.

Наверное, уже никто и ничто не вернёт радость в этот дом. Простую бытовую радость от румяной яичницы по утрам, от горячего кофе и от заботы друг о друге. Мы словно были искалечены.

Вроде вели обычную жизнь, вроде пытались общаться, но радость исчезла, потому что мы знали – нам никогда не стать нормальными…

– Немного подгорела, – извинилась я и полезла за тарелкой. – Садись завтракать.

– Спасибо, дочка…

Папа неуклюже рухнул на стул и отхлебнул очень горячий и крепкий кофе, одним глотком осушив полкружки.

– Ты так рак пищевода заработаешь, – в который раз поразилась я.

– Не заработаю, я уже привык.

– Ну-ну…

– А ты что? Завтракать не будешь? – спросил он, вилкой подцепляя спёкшийся желток.

– Нет, я уже поела, – соврала я. – И прости, желтки не получились.

Папа любил классическую глазунью. Давал желтку растечься, а потом макал в него хлеб и с блаженным причмокиванием отправлял пропитанный кусок в рот. В его действиях не было ничего отвратительного – обычный процесс поглощения пищи. Но сама я желток ненавидела и потому, когда представляла его вкус, ощущала подступавшую к горлу тошноту.

Хорошо, что сегодня всё вышло плохо!

– Ничего страшного, – заверил он меня, а затем спросил: – А ты зачем опять так рано подскочила?

И вторым глотком допил кофе.

Я встала и налила ему ещё, а вместо ответа просто пожала плечами – мол, привыкла. Не хотелось ни родительских нотаций, ни расспросов, тем более он не знал о моих бессонных ночах. Наверное, папа до сих пор думал, что я была «Жаворонком» от природы.

– Спасибо… Хороший кофе, – то ли всерьёз, то ли с сарказмом произнёс он.