Свет – Тьма. Вечная сага

Будто снежная скульптура, я замерла в Ваниных объятиях, отпустила его спину и уставилась на свои покрасневшие пальцы. Воспоминание вспышкой молнии пронзило разум, перевернув если не весь мой мир, то самую главную его часть, в которой раньше я была так же уверенна, как физики в своих аксиомах.

Не Ванины руки обнимали меня во сне…

Глава 5. Сны

– Ааа!

Я подскочила, заслоняясь одеялом, словно щитом.

Лицо пылало от нестерпимого жара, а в висках пульсировала кровь, наполняя ночную тишину раскатистым шумом.

Я вся горела, будто ведьма на костре. От кожи исходил пар, казалось – она вот-вот расползётся на оплавленные лоскуты и стечёт на пол горящими ошмётками. Хотелось кричать от ужаса, но я сдержалась, и только небеса знали, чего мне это стоило…

– Малыш, что случилось? Опять кошмары?.. – спросонья Ваня уронил на меня тяжёлую руку, пытаясь уложить обратно.

– Да, – подчинившись, ответила я дрогнувшим голосом.

– Попытайся заснуть, всё хорошо… Я рядом…

Произнося это, а вернее бубня это, Ваня уснул, причём так быстро, что я даже улыбнулась.

Что ж, пусть спит. В конце концов, мои кошмары его не касались…

Когда мозг осознал, что мне всего лишь приснился очередной плохой сон, организм понемногу начал приходить в норму. Сердцебиение замедлилось, отсчитывая обычный, размеренный ритм, пульсация в висках утихла, и только щёки по-прежнему пылали. Я перестала задыхаться и, если бы не Ванина рука, увесистым булыжником придавившая грудную клетку, смогла бы окончательно восстановить дыхание.

С трудом я скинула её с себя, но успокоиться так и не смогла, снова и снова переживая кошмарные видения.

Теперь в них появилось нечто особенное. Если раньше они представляли собой смутные, непонятные картины и расплывчатые фрагменты, и лишь огромный живой огонь с глазами демона навечно врезался в память, то сегодня я запомнила всё. Каждое мгновение и каждую ужасную деталь, которую кто-то показал мне, словно прокрутив плёнку в кинотеатре, я увидела чётко и ясно.

Передо мной было абсолютно гладкое, чёрное поле, похожее на шахматную доску или сервировочный столик, покрытый лаком. Его идеальную поверхность нарушали редкие, но глубокие трещины, из которых сочился пар, неторопливо поднимаясь к тёмному, грозовому небу и растворяясь в вязком воздухе. А в вышине тяжёлые тучи бурлили, шевелились и перемешивались, словно в огромном кипящем котле, изрыгая молнии и раскаты грома.

И ещё там были люди.