Ты моя, Птичка!

Болтали, смеялись, шутили. Батя быстро нашел подход к Васе, так что я начал ревновать свою Снегурку. Он завладел всем ее вниманием.

– Ну, что ж. Антон, мне очень жаль, но нам пора выдвигаться. – спустя еще час, произнес отец

Я сник, Вася посмотрела на меня и грустно улыбнулась.

– Мне тоже пора домой. – сказала она, вставая.

– Я провожу.

– Что ты, тебе вещи собрать, наверное, нужно.

– Все собрано. Только мобилу в карман засуну, а чемодан вон уже стоит.

– Тогда провожай девушку, а то такси будет через десять минут.

 – Батя повернулся к Снегурке и, пожав ей руку, сказал. – Васенька, с вами приятно было пообщаться. Не переживайте, Антон приедет в ближайшее время, как сможем выбраться из города. Выходные, крайний срок это будут каникулы весной.

– Какие каникулы, они только через три месяца. – возмутился я. Три месяца без Васи? Издевается что ли?

– Да это я так, вдруг что. Попробуем на выходных. Не переживайте, ребят.

– До свидания, – тепло попрощалась Снегурка с батей, и мы вышли на улицу.

– Вася…

– Да, – повернулась она ко мне, когда мы подошли к ее калитке, я сделал пару шагов в сторону к деревьям с густыми шапками снега на них. Не с окон нашего дома, не с окон ее дома нас не видно.

– Я буду скучать, очень. И письмо начну писать, прям в дороге. Только подчерк у меня корявенький, – рассмеялся я.

– Ничего, разберемся. – улыбнулась Вася. – Я тоже буду скучать, Антош. Уже скучаю. Приезжай как можно раньше, пожалуйста.

– Обязательно, Вась, обязательно. – Я прижал ее к себе и уткнулся в самые красивые и самые вкусно пахнущие волосы.

Я знал тогда, что люблю эту девчонку. Всю, от макушки и до кончиков пальцев на ногах. Пусть мне скажут, что это детская влюбленность. Глупая и наивная. Но самая живая и настоящая. Та, которую будешь хранить в сердце всю свою жизнь.

– Беги, Антош, а потом возвращайся… ко мне. Я буду ждать тебя.

Смотрел ей в глаза и видел там грусть, тоску и нежность. И так не хотел уезжать. Так не хотел покидать девчонку.

Мы потянулись друг к другу одновременно.

Я прижал ее еще сильнее к себе за талию, она положила свои холодные ладошки мне на щеки, притягивая мое лицо ближе к своему.

Поцелуй был… сладкий, самый сладкий и нежный, с каплей соли от ее слез. Он был первый для нее. И первый для меня. Потому что никогда я не чувствовал таких чувств внутри от обычного поцелуя. Крышесносного просто.

Глава 10

Антон

Василиса не ответила мне на вопрос, а лишь отвернулась к окну.