В твоем плену

Поэтому только сопровождение. Хотя жаль, я бы не отказался от сладкого. Но у него свои планы на тебя.

– Куда меня приказано доставить?

– В загородный дом семьи Шантарэ.

– Но…

– Мне плевать на твои "но"! Я выполняю приказ!

– И что? Если я против, вы примените силу к беззащитной женщине? – вскинулась, чувствуя, как растут внутри спирали глухого раздражения, закручиваясь и мешая дышать.

– Если потребуется… Ах да, ивин просил передать вам это, – протянул мне белоснежный конверт.

Сложенный вчетверо лист внутри конверта еще сохранил легкий аромат парфюма Тамина.

Дрожащими пальцами развернула бумагу.

"Ты проиграла спор. И обманула меня. Хочешь, чтобы твой друг выжил? Теперь мы будем играть исключительно по моим правилам".

Что значит "обманула"? В чем? По каким еще его правилам?

В голове с бешеной скоростью завертелись шестеренки, прокручивая варианты будущих событий. Тамин решил пойти напролом без моего согласия? Исключено. Даже с его положением это рискованно. Решил продолжить уговаривать в более комфортных условиях, надеясь, что я поведусь на роскошь, если увижу все своими глазами?

Неужели он настолько одержим местью?

И я полная дура, что согласилась на этот спор.

Хотя не факт, что без него миаро был бы снисходителен к Силаху. Рано или поздно все равно всплыла бы правда о том, кто он мне, а на Тамина мой жених действовал хуже, чем красная тряпка на быка.

Неприятный толчок в спину помог быстрее забраться в фиакр. И, смирившись, ждать окончания поездки.

Теперь точно игры кончились. Даже сбежать не было шанса.

Странно, но я была уверена, что миаро принял мой выбор, когда я в лицо кричала, что лучше тюрьма, чем все его так называемые благородные подачки. Да, был взбешен, напоминая кратер вулкана, готовый взорваться в любую минуту.

Но что могло произойти такого, отчего ивин вдруг решил не считаться с моим мнением? Неужели то, что пошла наперекор?

Он хоть понимает, что я могу утянуть его самого на дно? Ведь, попробуй он взять меня силой, любая проверка на ложь станет последней, доказав насилие с его стороны.

И тогда не помогут ни его связи, ни положение. Закон суров, и он для всех.

Мы ехали всю ночь. Экипаж часто подкидывало на дороге. Не спасали даже мягкие сиденья, и к утру я чувствовала себя как старая рухлядь, готовая развалиться на части от боли и ломоты во всем теле. Радовало лишь то, что мы, наконец, приехали.

Охранник открыл дверь, подавая руку и помогая выбраться.