За пазухой у дракона

А то, что пытаешься всеми силами скрыть даже от себя самой.

– Скажем так: после потери памяти и магических сил Бэлтрен Драко стал гораздо… приятнее, – покаялась я.

– Так вот пусть и поухаживает, – тотчас отозвалась Грэси. –  Он же вбил себе в голову, что вас обидел. А ведь это действительно так. Дайте ему шанс, деточка. Глядите, и он даст вам шанс, когда придет в себя.

– А если нет? – охнула я. – В смысле, если он ничего так и не вспомнит?

– Может, это и к лучшему?

Странный получился разговор. Нельзя же вот так взять и приручить дракона, то есть сделать обычным человеком.

Мало ли, что там ему самому мерещится после магической атаки. Это неправильно ? поддерживать подобные глупости.

Или я не права?..

Рассуждая об этом, достала из ящика комода письмо. То самое, что так «любезно» передал мне Бэлтрен Драко незадолго до того, как стать Фернандо Гомесом. Может быть, увидев личную печать и собственный почерк, он опомнится? Должна же его память проясниться.

Дракон обнаружился на заднем дворе.

Вместе с Тучкой, временно переквалифицированным в ломового кота, они разбирали завалы и возводили новый сарай. Я, признаться, настолько устала удивляться этим утром, что попыталась держаться строго и серьезно, и все же не смогла сдержать смешка. Все же боевой кот, запряженный в повозку, вызывал, пожалуй, даже меньше вопросов, чем дракон, распиливающий доски и выпрямляющий старые ржавые гвозди.

– Простите, что помешала, – сказала я, намеренно громко кашлянув, – но я хотела вам кое-что показать, Бэлтрен.

Вот, прочтите.

Протянула письмо, но оно едва не выпало у меня из рук. А все потому, что обнаженный по пояс дракон выглядел более чем впечатляюще. На улице ветер, холод кошачий, а у этого на широкой мускулистой груди капельки пота. Что еще раз подтверждает его принадлежность к драконьей породе.

А еще то, что кое-кому тоже не помешает холодный душ. Мне, например…

– Наместник короля в провинции Арагоса, Бэлтрен Драко, – задумчиво прочел он собственную писанину. Пристально посмотрел на  размашистую подпись.

 – Вот сволочь!

Зло так, с выражением ярости на лице.

– В точку! – радостно поддержала я. – А вы сейчас про кого конкретно: про себя или вспомнили того, кто на вас напал?

– Наместник сволочь, и это еще мягко сказано! – повторил Бэлтрен и, скомкав письмо, зашвырнул подальше. – Никто не смеет лишать мою супругу имущества.

– Вот и я о том же! То есть нет… Стойте! Я не ваша супруга, но именно вы лишили меня имущества.