Универсальный саквояж мадам Ренар

Белобрысый дядька в форме и с ним молодая женщина быстро пикали машинкой для проверки билетов. Пришлось пересесть.

– Вставай, – прошептал Фёдор. – Быстро в другой вагон.

Лев вскочил с удобного сиденья в третий раз, чтобы, изображая полное спокойствие, перейти в соседний вагон. До остановки полтора часа. Вагонов всего восемь.

– Слушай, а ты где был? – как бы между прочим спросил он Фёдора, когда они уселись, проскочив пару вагонов. – В смысле, вообще? В каких странах?

– Нигде. Ну, как нигде – в Эстонии.

Экскурсия была. В восьмом классе.

«Троллит, – подумал Лев Берёзкин».

– Интересно, – Фёдор поскрёб светлые лохмы, – я, оказывается, первый раз в поезде. Вот это номер!

– К-как, первый раз? – Лев даже стал заикаться. – А как же море?

– Так я там на машине был, – Фёдор даже удивился. – Два раза дед возил и два – Дима. Дима – материн грейпфрут. Бывший.

– Погоди, это что, за всю жизнь?!

– Что за всю жизнь?

– Ты хочешь сказать, у человека море в получасе езды, а человек за двадцать лет жизни…

– Да ну, тоже мне, море, – фыркнул Фёдор.

 – Пока окунёшься, до Швеции пешком дойдешь, – он изобразил двумя пальцами, как ходят пешком через море.

Лев собрался засмеяться, но увидел контролёров. Хуже того, с другой стороны шли другие двое!

Ещё несколько секунд надежды – вдруг пронесёт. Не пронесло.

Контролёры заговорили между собой по-шведски. Уже по-английски объяснили им, что за багажом можно вернуться. Правда, багаж передадут в бюро находок, но всего за тридцать восемь евро можно получить его назад.

– Как – вернуться? – Фёдор спал с лица. – Мы же опоздаем!

Контролёры ушли. Им ещё нужно было проверить билеты у остальных пассажиров. Надежда снова оказалась напрасной: вернулись и сели рядом, вплотную. Лев заметил, что у Фёдора подрагивает нога – сдерживается, чтобы ею не дёргать.

Скорее бы остановка! Скорее бы остановка!

За стеклом мелькали деревянные навесы станций. Коричневые, зелёные, бежевые с деревянными кружевами, с часами, висящими прямо под ажурными балкончиками, стальные углы велосипедных стоянок – почти Юрмала! Кажется, две-три станции – и дома.

Но бесконечные скаты крыш, торчащие, как грибы, друг над другом, лезли вёе выше, за ними виднелись покрытые ёлками горы, и вот уже проносятся мимо светящиеся глаза табло – и лес, лес на горизонте.

Скорее бы остановка! Скорее бы остановка!

Поезд повернул под стальной скелет моста – и оба увидели станцию.