Вокруг да около, заметки Сокола

Я, забросив все дела, до боли в спине часами просиживала над редактурой, придумывала концепцию, читала, смеялась и плакала, вновь переживая события минувших лет, немного волновалась, но всё равно отчего-то была уверена в успехе. Это было нужно мне, и я верила, что это будет нужно вам!

В этой книге собраны все истории за девять лет. Они расположены в обратном хронологическом порядке – от самой последней к самой первой. Они про мою семью: меня, мужа, наших сыновей и кота Гришу. Можно проследить весь мой писательский путь, посмотреть, как менялись и я, и тексты.

Мои истории очень личные и искренние, в них заложено много любви и принятия, веселья и грусти. Я бы хотела, чтобы, отправившись в этот читательский путь, вы позволили себе расслабиться и от всего сердца смеяться и плакать, как делала это я в процессе создания.

Я благодарю каждого, кто был рядом всё это время! Знайте, я с восторгом замечала каждые ваши отзыв, сердечко и смайлик.

История сто тридцатая. Про кулинарию

В детстве, когда я говорила, что хочу лепить из теста, бабушка отвечала мне, что тогда даже голова будет в тесте. Именно этим фактом я и оправдываю свою нелюбовь к кулинарии: эмоциональной травмой и отсутствием благословения со стороны женского рода.

И я до сих пор отчаянно избегаю контактов с сырым и склизлым.

Игорь вот совсем другой.

Вчера вечером он пёк пирог. И первым делом закатал рукава и погрузил руки в миску по самые локти.

– Ещё муки? – спросила я, озадаченно глядя на действо.

– Погоди, сейчас потрогаю и пойму…

Я молчала и не вмешивалась. За 12 лет я наконец поняла, что восприятие информации у сына идёт через какой-то другой канал. Не как у меня – с опорой на логику и авторитеты, а как у папы – через творчество и тягу к экспериментам.

Муж стал было давать совет, что надо разровнять край коржа вилкой.

Погладить…

Это прямо что-то про безусловную любовь.

Когда еда сырая и разрозненная, я исповедую принцип социопатии. Я не глажу тесто, не целую будущий борщ в дёсны, не справляюсь об эмоциональном состоянии запеканки.

Максимум, что я могу, – это отчаянно фрустрировать на тему своей кулинарной бесталанности.

Ещё могу есть (и всячески рекомендую себя в качестве кушателя).