Театр Богов. Цветы для Персефоны

Подружиться с чудовищем и знать, что грозный страж Аида покорен твоим ласкам; видеть, как тот, кто наводит ужас на оба мира – и Мертвых, и Живых, приветствует тебя, да, это, безусловно, было тем, что щекотало гордость и льстило самолюбию. Исключительность того, кто покорен тебе, возвышает победителя. Сломить чужую силу в бою – честь и слава, но подчинить злую, огромную мощь ласке и улыбке, подчинить не насилием, но добрым словом, сочувствием и поддержкой – о, ради этого и впрямь стоило постараться!

Теплая волна залила все её существо, как будто что-то уютное и мохнатое обняло по-дружески.

– Кербер! – окликнула она мысленно, – Это сделал ты?

– Это я, сребровласка. – ответил ей высокий, ломкий голос. – Ты красивая. Я рад, что ты больше не боишься».

– Меня зовут Персефона. Тебе тоже не знакомо моё имя?

– Я знаю его. Хозяин рассказывал о тебе.

– Что он говорил?

– Что ты красива. Что ты добра. У тебя нежные руки и светлая душа.

Персефона смутилась.

– Боюсь, я за эти два дня разочаровала его.

Я так плакала, и кричала столько злых слов, что ему теперь придется пересмотреть свое мнение обо мне.

– Мой хозяин видит истинную суть вещей. Он знает, какая ты на самом деле. Он способен отделить твой испуг от тебя самой.

– Но откуда он знает, какая я?! Мы никогда не виделись с ним раньше. До похищения, я хочу сказать.

– Он часто поднимался наверх, чтобы увидеть тебя, сребровласка. Он просил у Зевса твоей руки, но тот не ответил ему ни да, ни нет. Ушел от ответа.

– Ушел?

– Хозяин сказал, что брат просто исчез.

Персефона опешила. Значит, разговор о сватовстве все-таки был. И Владыка Аида не был настроен играть бесчестно. Но если он говорил с её отцом, почему тогда не пришел говорить с её матерью? Нет, это глупый вопрос, конечно, она бы отказала. Она никогда не отпустила бы её от себя, а уж тем более, сюда, в Царство Мертвых. А если бы отец согласился, это был бы такой скандал, просто вселенских размеров, и в итоге, ему всё равно пришлось бы уступить и сделать, как хочет Деметра.

Так что, по-хорошему, у Гадеса просто не было выбора, разве что сразу забыть о своем желании, ещё даже и до сватовства, но это, понятное дело, полный бред! Кстати, сюрприз – у Кербера, оказывается, есть чувство юмора!

Кто-то засмеялся у неё в голове. Персефона напряглась. Кажется, она это уже проходила.

– Голос, это ты?

Тишина. Нет ответа.

– Кербер?

– Это я, сребровласка. Ты поняла, я вижу.