Попутчица

Он играл со мной. Переодевал. Заплетал. Наносил макияж. Фотографировал. Очень много фотографировал. И если я вела себя хорошо – кормил и разрешал сполоснуться под пластиковым душем.

Я видела, что он едва контролирует себя. Видела его взгляд, когда раздевалась. Чувствовала его хриплое дыхание. И сама начинала дышать чаще от страха. Я дрожала, сжималась в комок, терпела все его прикосновения. Я пыталась быть покорной, завоевать его доверие, чтобы однажды сорваться с цепи.

Но сегодня что-то пошло не так.

Звук его шагов я услышала издалека.

Меня ослепила вспышка. А я все лежала и лежала с закрытыми глазами. Шаги монстра приближались ко мне. Его дыхание все такое же сбивчивое и тяжелое, как обычно. Я чувствую его запах. Приятный, притягивающий, манящий… Мерзкий, вонючий, страшный! Он отпугивает меня, заставляет дрожать, но тело уже не слушается, оно дрожит от предвкушения, такого стыдного и больного.

Я чувствую его руку на моей щеке. Она спускается ниже, еще ниже и ниже. Доходит до моего голого живота. Гладит его. Нежно – нежно. Останавливается… И его кулак резко врезается мне в живот. Задохнувшись от боли и унижения, я складываюсь пополам и падаю с пластиковой лавки.

– Ты мне надоела! – его слова, заставляют быстрее биться жилку на моей шее. Боль в животе становится чуть приглушенной, она уступает место животному ужасу, охватившему меня от понимания слов монстра.

– Ты мне надоела! С тобой скучно! Ты безмозглая тупая кукла, такая же, как и все остальные!

«Надоела. Надоела. Надоела…» – бьется у меня в висках. Это мой приговор? Скоро я стану просто очередной девушкой с фотографии на стене? А сил бороться уже нет. Мои ноги ватные, тело не может разогнуться от боли и страха, и я так и валяюсь у ног своего похитителя, закрыв глаза и растекаясь бескостной мяшей.

Меня спасает звонок телефона.

«Я – кукла Барби в мире Барби.

Пластиковая жизнь – это фантастика

Ты можешь расчесать мои волосы,

Раздеть меня, где угодно.

Воображение, жизнь – это твое творение» (5)

И на последней ноте в полной тишине я начинаю ржать. Громко, до слез, до еще более сильной боли в животе, от сокращающихся мышц. До икоты. До истерики.