Глупая

Уж ночь без меня провести сможет.

– Но, Гирд, неправильно это!

– Поучи меня ещё, – пробормотал он, входя на кухню. – Тут получше, проходи.

Кухни, действительно, бардак практически не коснулся. Похоже, запой у Айко только начался.

Усевшись за стол, Гирд потребовал:

– Рассказывай.

Я разместилась напротив друга. Говорить не торопилась. Слишком сумбурными были мысли.

– Что ты задумала, Джениса? – подогнал он меня.

– Не стоило поддаваться убеждениям отца, – не глядя на Гирда, высказалась я.

– Поясни.

– Смотри, папенька заявил о помолвке буквально через пару дней после того случая, а о скором браке Артемио газеты начали писать позже. То есть сначала он поставил меня перед фактом, а уже потом договорился с Тео. Я не знаю, ему ли поручено то дело, надо у Айко спрашивать. Но если ему, тогда всё сходится.

– Допустим, знал. Дальше.

– Помнишь, я говорила тебе, почему маги не должны прознать о возможностях Дженго?

– Помню, – хмуро отозвался Гирд. – Но, как я сам видел, палач не в восторге от брака. Думаешь, притворялся?

– Думаю, разозлился из-за того, что планы нарушены. Вязь делает его слишком зависимым от меня. Теперь он не может потребовать ответов и применить шантаж.

– Но может попытаться наладить контакт, – догадался друг.

– Именно к этому он и приступил сегодня, – кивнула я. – И признаться, был даже убедителен, вот только либо Тео не умеет ухаживать, либо очень этого не хочет, раз допускает столько промашек.

– Либо тебе так хочется видеть только плохое, – по-своему закончил он мысль.

– Не баламуть мои рассуждения пустым воображением. Я уверена, что Тео желает перетянуть Дженго на сторону тьмы. Но этого делать нельзя.

– Да уж… – протянул Гирд.

– И знаешь, чего я боюсь? Того, что папенька заключил сделку на мои свободу и жизнь с палачом, рассказав ему всё, что знает.

– А твои записи? Отец ничего не передавал палачу?

– Я сожгла их сразу же. Хотя вряд ли кто-то смог бы в них разобраться. Но тут, – указала на свою голову, – всё осталось.

Мы недолго помолчали.

– Джен, как-то всё слишком хитро выходит, – он снова потёр лицо.