Глупая

Неторопливо и плавно они кружили вокруг друг друга, их руки едва соприкасались, и некий трепет, напряжение, передавались и мне. Тишина, казалось, нарушалась лишь моим шумным дыханием. Но я ощущала, что любой звук был бы лишним.

Внезапно движения изменились, став более резкими и отчаянными. В какой-то миг фигуры бросились друг на друга и слились воедино. Всё замерло.

Я позабыла о Тео, пока наблюдала за танцем, а муж никак не напоминал о себе. Даже его присутствия рядом не чувствовалось. Находиться в окружении замерших фигур было жутковато, но и позвать Артемио я не смела.

– Это тени, – тихий голос Тео доносился издалека. – Дети Тьмы. Сама Тьма. Они не поддаются единому объяснению. Просто существуют.

– Они чудесны, – искренне заметила я.

– Да, – согласился муж, неожиданно явившись прямо за моей спиной. – Хочешь станцевать с ними?

– Это как? – спросила и обернулась к Артемио.

Передо мной была такая же тень, как и все остальные.

– Да, мы с ними похожи, – ответил Тео на мой невысказанный вопрос.

Не удержавшись, я протянула руку и дотронулась до лица мужа. Пальцы не прошли насквозь, под ними чувствовалась обычная кожа.

– Сейчас ты смотришь на всё моими глазами, – пояснил Артемио.

Мне такого истолкования не хватило. Вторую руку я положила на грудь мужа и ощутила ткань.

– Ты всегда так видишь?

– Только во тьме, – он чуть качнул головой и перехватил мои руки.

В этот же миг вязь «ожила», переплетаясь в новый узор.

– Что это? – испугалась я.

– Похоже, Тьма сочла нужным что-то изменить, – спокойно ответил муж. – Решайся на танец, тени не любят долго ждать.

– Но я не умею… не смогу.

– Не бойся, – Артемио склонился ко мне близко-близко.

Я замерла от внезапности, непонимания и, чего скрывать, некой интимности этого жеста. Мысли мелькали в голове с молниеносной скоростью. И только одна подействовала отрезвляюще.

«Он соткан из самой тьмы».

Не я придумала это определение, но оно очень подходило Тео.

Хотел ли муж меня поцеловать, или мне это только показалось, но я отвернулась.

Обида жгла с невероятной силой. Если бы мои руки были свободны, я бы не поскупилась на пощёчину, хотя это глупо. Ничто не исправит Артемио, и ничто больше не заставит меня верить ему.

– Верни меня, – тихо попросила я.

– В чём дело? – обеспокоился он.