Глупая

– Меня не интересует, зачем он к ней…

– Это пока, а потом загрызёшь его и себя заодно, – перебил Гирд. – Хелин тоже сначала говорила, что прошлое в прошлом, а затем стала ревновать ко всем и вся, выяснять, было или не было, любил или не любил. Да и я… иногда так хочется набить Айко рожу, – доверительно прошептал он.

– Его отпустили? – вспомнила я.

– Через три дня. Он выдал Дженго.

– Совсем выдал?!

Гирд взглянул на меня так, что захотелось спрятаться. Его глаза, наполненные настоящим сиянием, приводили в больший ужас, чем псевдотьма Тео.

– Поняла. Ем, утоляю голод и становлюсь сообразительней. Наверное, ещё из роли не вышла.

– Конечно, – снисходительно кивнул друг. – Дженго ищут, – продолжил он. – Многие его ищут. Уж слишком большой шум поднялся тогда.

– Папенька знает, – тихо сказала я, когда расправилась с одной булочкой.

– Много?

– Вряд ли. Скорее, смог догадаться кое о чём. Он не говорил со мной, не расспрашивал, но я ведь тут.

– Подробнее, – потребовал Гирд, усаживаясь напротив меня.

– Всё очень просто. Мне грозит опасность. Что делает папенька? Избавляет от угрозы, – развела руками, показывая элементарность рассуждений.

Запустив пальцы в светлую шевелюру, друг несколько раз что-то пролепетал одними губами. Наверное, ругался.

– Не сходится, Джен, – выдал он. – Как он сумел уболтать Артемио жениться на тебе, я ещё могу представить, но «истый» союз… Его Сияние даёт нечасто, что уж говорить о Тьме.

– Ты был у храма?

– Нет. Меня личная жизнь палача не интересует, хотя ажиотаж вокруг его невесты был немалый.

– Два месяца папенька держал меня в полном неведение о происходящем вокруг…

Я начала коротко описывать свою жизнь начиная с момента нашей последней встречи с другом. На самом деле, там и рассказывать было нечего. Папенька запер меня в четырёх стенах, надеясь уберечь от всего, а после выдал замуж.

Не успела я перейти к описанию окончания последнего дня, как Гирд прервал моё повествование.

– Странная у тебя… соседка, – прошипел он.

– О чём ты?

– Слушай, – сказал он, поднимая указательный палец.

Ночная тишина внезапно прервалась женскими протяжными стонами.

– Ой, противно это! – возмутилась я. – Можешь заглушить?

– Не бережёшь ты моё сияние, – наигранно обидевшись, друг махнул рукой, создавая барьер посторонним звукам.

– В храм сходишь и восполнишь с избытком, – отмахнулась я. – Так вот, – вернулась к сбитым мыслям, – всё произошедшее склоняет меня к нескольким выводам.