Диадохи Мнайдры

Ветер, ревущий на горных перевалах, рождающий изысканные снежные бураны, старался сокрушить горы, но даже утонченные обвалы и снежные лавины пасовали перед камнем, твердым и холодным, безучастным ко всему. Пусть воет вечный бродяга, порождение демонов, но ему не сокрушить обитель, созданную в недрах высокой горы, ибо даже демоны отступают перед святостью.

Старик, с седыми выцветшими волосами, беззубым ртом, дрожащей рукой окончил писать свиток, поставил точку на последнем слове и служка, мальчишка лет десяти, пересыпал чернила песком, чтобы они впитались в пергамент.

Старик тяжело вздохнул и закрыл глаза на мгновение закрыл, чтобы вспомнить многое. Вот и окончено дело всей жизни, но для кого этот текст, написанный витиеватым сагаторским письмом? Желающих наставит Бог, ибо не только же испытания посылать на головы верующих, но и надежду надо дарить.

– Почтеннейший, – поклонился служка, – Прикажете свиток свернуть в футляр и отнести в библиотеку?

– Прочти, мальчик еще раз название, да так, чтобы я услышал, а демоны затрепетали в страхе.

Послушник аккуратно убрал просеянный песок, а потом звонким голосом прочел: «Житие святой Веты Сагаторской, возлюбленной дочери Господа, взятой на небо при жизни».

– Отец Итар, – заискивающе спросил мальчик, – А правда, что Вы благородного рода и презрели все, ради служения Господу?

– В какой-то мере правда, – улыбнулся настоятель монастыря, – Мое полное имя, Итар де Брасс, барон де Нага. Хотя это было не всегда.

Когда я был такой, как ты, произошло чудо, ибо меня отметил сам Господь, явившийся сюда для дел благих и благочестивых. Он меня усыновил и дал благородное имя, ибо кто же станет противится Богу.

– А святая Вета, она тоже взаправдашняя?

– Епитимья тебе, сын мой, за дух сомнения, поселившийся в твоем сердце. Подкинь дровишек в очаг и слушай, что я скажу. Думаешь святыми становятся просто так? Вета была диковатой девчонкой, с которой приходилось и драться, и получать подзатыльники за выходки этой вредины.

– А за что тогда ее отметил Бог?

– Пути Господни неисповедимы, сын мой, – вздохнул отец Итар, – Я сам видел, как небесный огонь ее забрал на небо. Я потом, будучи бароном де Нага, стяжал славу, стал благородным рыцарем, но жизнь не сложилась, и я принял духовный сан. Моя жена умерла при родах и стали ходить слухи, что барон наказан за грехи. В один день я отписал свои владения местному монастырю и принял монашеский обет.