Путь Элинор к Дару

Нартин по прозвищу Великой Пешеход

Хмурое небо приветствовало легким ветерком путника, шагавшего по лесу. Для советника короля он был слишком просто одет. Серая рубашка и штаны, заправленные в сапоги, кожаная сумка на поясе, легкий плащ от дождя – удобная одежда, чтобы можно было проходить пешком большие расстояния.

Когда он в таком наряде появлялся во дворце, то сильно выделялся из толпы придворных. Гостям из других городов часто бывало удивительно, что разодетые и украшенные драгоценностями королевские подданные кланяются какому-то простолюдину.

Но стоило приезжим взглянуть в лицо советнику или поймать на себе взгляд его цепких глаз, как им сразу становилось понятно, что перед ними человек, наделенный властью. Нартин по прозвищу Великий Пешеход был главным советником короля.

Сейчас он направлялся к своему другу Алеусу, жившему отшельником в лесу. Только у очень значимых жителей города были прозвища. Получить официальное прозвище, это означало то же, что получить титул. Если у человека было прозвище, которое он официально называл при знакомстве, это означало, что он немало потрудился для государства и был одним из приближенных короля.

Прозвище Алеуса было Толстяк-Мудрец.

Обычно, когда до жилища Толстяка оставалось две – три минуты ходу, были слышны гомон гусей, кудахтанье кур, приветственные возгласы, издаваемые прочей живностью. Великий Пешеход приближался к дому быстрым шагом, но никаких звуков не доносилось, только человеческий голос нарушал тишину.

Громкая речь звучала торжественно, но слов было не разобрать. "Толстяк репетирует роль для выступления в театре?" – Пешеход хмыкнул от нелепости этого предположения.

За невысоким забором хорошо просматривался двор. Корова, пара коз, несколько гусей стояли кружком вокруг хозяина, внимали его речам. Толстяк Алеус взгромоздился на пень, на котором обычно колол дрова, говорил нараспев, вещал животным что – то умное, размахивая руками. Голос его становился то громче, то превращался в доверительный шепот.

Корова со жвачкой во рту, одобрительно кивала.

Заметив гостя, хозяин повернулся и поприветствовал:

– Злобного дня тебе, Пешеход!

– Ты что рехнулся? Желаешь мне зла с утра?

– Вовсе нет, – хитро прищурясь, произнес Толстяк. – Это моя новая философия: признай свое зло, и ты обретёшь счастье. Вот им, – Алеус обвел рукой двор, показывая на мычащих, гогочущих и кудахтающих жителей, – понравилось. Слишком много стало добра.