Смерть нельзя отменить

Два автобуса сгорело, люди не могут вернуться в Сибирь-1, – поделился последними новостями Макс.

– Я своими глазами видела, как всё произошло. Столько человек погибло, ужас… – побледнела Эсти. – А ведь я могла бы среди них оказаться, если бы не задержалась в отделе качества.

– Какой кошмар! – обняла подругу Лия. – То есть, домой мы сегодня не попадём?

– Попадём. Я слышал, что всех выпустят через чёрный вход, поедем объездными путями, – сказал Феликс. – Главное, чтобы… Имон!

– Привет, ребята. Меня так мощно током шибануло у главной проходной, что ух! Думал, одни уши останутся, – сказал Имон, сползая по стеночке на пол.

– Ты весь в крови! – ахнула Эсти, опускаясь рядом.

– Я не уверен, что это моя кровь, – сказал Имон. – Меня как долбануло током, так я и упал. А там на КПП кровавое море разлилось. Мою куртку хоть выжимай.

– Подожди, – Исихару, присев на корточки, оценил состояние Имона. – У тебя бровь рассечена. Вроде неглубокая рана, дай посмотрю.

У Исихару в рюкзаке всегда имелась аптечка: как привычные стерильные салфетки, пластыри для сведения ран, антисептики, так и упаковки по виду пластиковых карт с дисплеем, бегущей строкой по которой отображалась серия и номер устройства.

– Вот и всё. Рана неглубокая, должно помочь, – сказал Исихару, поднимаясь на ноги.

– Слушай, Исихару, как же нам повезло, что ты наш сосед, – прикинул Макс, глядя на внушительную аптечку.

– Что б вы знали, в МПК производят не только вакцины и средства дезинфекции, но и шовный материал нового поколения. Медработникам МПК его выдают в качестве дополнительной премии. У меня есть куча всяких антисептических устройств, которыми я пока не научился пользоваться.

– Ничего себе…

– Они идут как экспериментальный материал, и при использовании его надо регистрировать.

– Вот спасибо! Теперь я буду жить, – улыбнулся Имон.

– Да, пока мы все живы…

Молодые люди обернулись на смуглого парня с короткими кучерявыми волосами.

– О, это Алекс! Он мой сосед. Иди сюда. Почему ты вечно сторонишься нас? – помахал ему рукой Имон.

Микробиологу Алексу Паркеру было двадцать четыре года, когда он приехал в МПК из Нью-Йорка.