Эпигоны древней империи

Апартаменты были обставлены без особых изысков, если не считать огромного мраморного камина, от которого исходил жар и серебряной посуды на колченогом столе, судя по всему сколоченном все тем же нетрезвым дизайнером. Сам правитель был одет в рубаху до пят из дорого сукна, заляпанную вином и жиром, от которой несло потом и не только потом. И это правитель государства? Судя по запахам, он еще и мочится в углах кабинета, что уж совсем выходило за мыслимые рамки, привычные для Энвеллы. Это была не просто дикость, а эталонная дикость в обертке, пропитанной благородной кровью.

Правитель, вернее местоблюститель трона, был среднего роста молодым человеком, на вид не очень крепким, но вполне приятной внешности, как на придирчивый женский взгляд. Он был чем-то похож на свою сестру, разве что мягче и человечнее, можно сказать и так. Принц внимательно взглянул на гостей, приветливо улыбнулся Рисбренду, а потом засуетился, вскочил с кресла и подал руку Энвелле.

– Вы словно ангел с Небес, госпожа! Мы все грешники, но не карайте нас строго.

Девушка ничуть не возражала, подала руку в ответ и присела в кресло, к которому ее подвели. Рыцари остались стоять, согласно этикету, поскольку они не дамы, чтобы показывать свою слабость. Виночерпий налил в бокалы густого вина и хотел удалиться восвояси, чтобы не мешать беседе благородных господ, повинуясь жесту господина, но не успел. Энвелла, впрочем, отметила, взгляд слуги, а ошейник сообщил, едва бокал был поднесен к губам, что вино отравлено и поманила слугу пальцем.

– И как это понимать, Ваше Высочество? – улыбнулась воительница, доставая из потайного кармана на поясе метательный нож, – Отпейте из каждого бокала моих спутников, иначе Сагатор осиротеет.

Принц побледнел, но возражать не стал. Отравить хотели только Энвеллу и она понимала, чье желание исполнялось, но лишь улыбнулась, глядя за процедурой.

– Простите, почтеннейшая, но это недоразумение…, – пролепетал молодой человек.

– Прощаю, – хихикнула девушка, – Но запомните! Если упадет хоть один волос с головы моих спутников, доблестных рыцарей, я палец о палец не ударю, чтобы помочь королю и королеве.