Эпигоны древней империи

Броня и одежда пригодятся Рисбренду, но, скажите на милость, разве может благородная дама принести такой груз и даже не запыхаться? Без бесов тут явно не обошлось!

– Госпожа! Я…

– Не мешай, – огрызнулась Энвелла.

Леэд пожал плечами отошел к спящему рыцарю и стал рассматривать стены на предмет указателей, куда надо идти, чтобы выбраться подальше от неприятностей. Как таковых знаков не было, а тоннель вел к тюремным казематам, без ответвлений, тайных дверей и прочих изысков. Дамочкам положено страдать, рыцарям залечивать раны, а следопытам искать, значит пришло время заняться своими прямыми обязанностями.

Энвелле было страшно, страшно не от того, что она натворила, а от того, как она это сделала. Она просто пожелала быть невидимой и получилось. Не было растворения, перевоплощения и прочей мистики, только желание. Дальше отправилась в центр деревни, словно призрак, вошла в храм и сделала свое дело. Откуда у нее такое? Опять умение от прабабушки или прадедушки?

– Никто из твоих предков такого не умел.

Очень может быть, что гены твоего отца перемешались с генами матери и получился столь интересный эффект. Никто этого не знает, но, когда энту Азитовал встретила Диего, она сразу сделала выбор, словно это было предопределено заранее. У тебя воздействие на метальном уровне и его надо проверить, чтобы держать умение в узде, – «утешал» внутренний голос.

– Я не хочу быть подопытной зверушкой, – мысленно огрызнулась Энвелла, – Буду так прятаться от мужа.

– Какая же ты еще глупенькая. А слезы от чего?

– Сны. Меня окружают тени, в которых я узнаю кого-то, но не знаю кого. Мне страшно. Я сойду с ума от всего этого.

– Понятно! Чтобы не было скучно одной, ты явилась привидением к отцу Итару, не спорю, очень эффектно и старик едва не свихнулся. Подобными вещами развлекалась твоя бабушка, но исключительно для того, чтобы выйти замуж за твоего дедушку. У тебя умение создания мысленных образов развито лучше. Сколько раз я говорил, чтобы ты владела собой.

Вот что с тобой делать?

– Отдать мужу! – съязвила Энвелла, – Никто меня не любит, сирота я несчастная, которая не ценила своего счастья с дядей Леро.

– Перестань хныкать и не изображай из себя кающуюся грешницу. Смешно!

Голос внутри затих и вернулась действительность, насыщенная затхлым воздухом, ароматом немытых тел, сонным бормотанием рыцаря. Леэд стоял возле стены и рукоятью кинжала простукивал кладку.