Эпигоны древней империи

– Да понимаю, господин рыцарь, но в такую непогоду проводников не найдешь ни за какие деньги. Лет десять подобной напасти не было, а тут замело все перевалы, снежные обвалы. Отец Итар приютил ведьму, говоря, что это воплощение святой Веты. Может так, а может и нет, но точно сглазили духов гор. Не по нутру им адская бестия.

– Такое придумаешь? И что мне делать? Если я не попаду в монастырь, то не миновать плахи. Придется идти одному, да вот дорогу бы указал кто.

– У камина сидит старик. Видишь? Он у нас первый охотник и лучше его горных троп никто не знает.

– Зови. И принеси еще один кубок и вина. Передай ему, что не обижу.

Корчмарь угодливо кивнул и рысцой побежал в дальний угол зала, где в одиночестве коротал время местный следопыт. Он был изрядно пьян, но алкоголь, видимо, не веселил, а еще больше нагнетал угрюмость. Мрачный взгляд в сторону королевского гонца не обещал ничего хорошего, впрочем, плохого тоже. Скажите, чем может повредить занудливая беседа? Аборигену ничего за это не будет, а вот рыцарю грозит плаха или позорная виселица за невыполнение приказа.

– Мое почтение рыцарю, – хрипло поздоровался охотник, – Чем могу быть полезен?

– Выпей сначала, – пыхнул дымом собеседник и сделал большой глоток горячего вина, – Мне надо попасть в монастырь к отцу Итару, причем срочно.

– Провести-то можно, но погода разгулялась. Есть, кроме дороги, еще две козьих тропы, но на обледенелом склоне и шею свернуть недолго. К чему такая спешка? Подождать весны и тогда монахи за припасами сами сюда приедут.

– До весны можно и не успеть, – пробормотал рыцарь, – Беда случилась в столице.

– И что же такого стряслось, что благородного рыцаря отправили замерзать в горы, словно бездомного пса? И чтобы не подохнуть одному ищешь, с кем подыхать веселее? Как скажут все здесь, я не самый лучший спутник для такого дела. Помирать со мной в компании это наказание, а не благодать.

– Слышал об откровении с небес? В начале, на кого снизошла благодать, излечились от всех болезней, говорят королева помолодела лет на двадцать и такое творила в постели с фаворитами, что все только пожимали плечами.