Пять королев. Грань одержимости

– Ох… Кого ещё принесло?! – пробурчал вампир и, повернувшись на другой бок, пытался прикинуться спящим, но тот, кто терпеливо и методично звонил в дверь, не желал униматься.

Кристенсен поднялся на трясущиеся ноги и подошёл к окну.

– Что ей нужно? – недовольно скорчился он и, завернувшись в помятую лилового цвета мантию, поплёлся к двери.

– Ларс, ты дома, я знаю. Открой, есть разговор!

– Тебе чего в такую рань не спится?! – ворчал Кристенсен, открывая замки.

Мэри, не дожидаясь приглашения, зашла в прихожую.

– Ага, проходи, – ухмыльнулся Кристенсен, приглаживая кудри. Бесцеремонность Мэри всегда выводила его из себя, но сегодня не было сил даже причесаться.

– Я хотела вчера с тобой поговорить, но ты был зверски пьян.

– Я думал, что ты тоже, – хохотнул вампир, пригнувшись, чтобы не получить по голове тростью от зонта. – Что за срочные дела принесли тебя в такую рань, э-э… – подняв глаза на часы, висящие над входной дверью, он добавил: – В двенадцать часов утра.

– Неуместная шутка. Я рассчитывала увидеть тебя в министерстве, но ты на рабочем месте не появился, – бормотала Мэри, теребя в руках шарф.

– Ближе к делу! – рявкнул на неё Кристенсен, прикладываясь к бутылке вина, найденной у шкафчика со шляпами.

– Мне нужно занять у тебя некоторую сумму денег. Понимаешь, я и снежная королева…

Не дав ей договорить, вампир расхохотался, стукнувшись головой о дверцу шкафа.

– Слушай, я ведь брал с тебя обещание, что в карты со снежной королевой ты больше не играешь.

Мэри не первый раз клялась себе в том, что ни за что не будет просить помощи у бывшего возлюбленного, но сегодня она нарушила своё правило. Впрочем, не в первый раз. Кристенсен упивался беспомощностью Мэри, но денег всё-таки одолжил.

***

В то время как Мэри пыталась отбить долги, а Кристенсен в похмельном бреду валялся у себя дома на диване, ангел Смерти не знал, куда деться от навалившейся работы. Проверка из небесной канцелярии едва не свела Смерть с ума. Особо дотошный архангел опять нашёл несостыковки в отчётах у королев, за что отдуваться пришлось, конечно же, Смерти.