Хранительница: в мире нерассказанных историй

Сказочник наплёл всему миру красивые сопливые байки о любви, верности, вере, надежде,– он расхохотался. – Он сочинял их веками, сидя в этой своей Библиотеке, раздавал направо и налево, верил, что его байки спасут мир! МИР! Этот самый мир! Ты живёшь здесь, Катерина, так ответь мне, какое отношение все эти красивые сказочки имеют к твоему миру? Чему они научили? Во что заставили верить? А? Какая любовь? Какая надежда? Вера? Посмотри вокруг! Все стремятся к другому! Сотни, тысячи лет люди читают их, но внутри у них живёт другая жажда! Войны, предательства, ложь, ненависть, стяжательство, жадность! И во имя чего? Власти! Власти и денег! Этому миру давно не нужны розовые сопли! Ему нужны другие истории! Настоящие! Другой властелин! И я стану им! Я дам миру, твоему миру, то, что ему необходимо! Ты даже не представляешь, как легко заставить людей верить! Главное, найти нужные слова.

Он поднял руки к капюшону, словно собираясь открыть лицо, но потом передумал.

–Нет, пусть это побудет тайной! Ты, к сожалению, так и умрёшь, не узнав, кто я. Ты выполнила своё предназначение. Стала моим собственным ключиком. Но мне не следует рисковать – в моих планах весь мир, и случайности ни к чему! Так что, прости, Хранительница, наше знакомство было недолгим! У тебя есть последнее желание? Нам пора прощаться! Видишь ли, думаю, что здесь действует право сильного – и пока ты жива, я не смогу полностью завладеть Библиотекой.

До меня стало доходить, что это существо в капюшоне пробралось сюда не просто так. Он собирается убить меня! Ему нужна Библиотека, а я лишь препятствие, так же, как и Малыш, который вообще непонятно за что пострадал! Я по-прежнему не могла встать, но задёргалась в кресле, пытаясь освободиться от невидимых пут.

Мой противник расхохотался снова.

– Не пытайся, Катерина! Я волшебник, и посильнее твоего друга! Хочешь доказательств?

Меня внезапно сильно подбросило вверх, потом рёбра словно сжали в сильных объятиях, и я почувствовала, что не могу дышать! Я висела в метре над креслом и беспомощно билась, ощущая, как начинает меркнуть сознание. Горло едва не разрывалось от боли, глаза вылезали из орбит, и последней мыслью было: "Помогите!".