Хранительница: в мире нерассказанных историй

И ты сможешь сохранить Библиотеку. Она сама поможет тебе, как помогла сегодня. Да и кое-что ты узнаешь от меня – у нас будет немного времени. И заодно сможешь помочь мне. Я тут изучал твой мир по книгам, по газетам, но, по правде говоря, мало что понял. Иногда я проводил во сне слишком много времени, и здесь всё менялось. Но мне нужно найти Сказочника. Я хочу, чтобы он дописал мою историю! Да и этому миру не помешает встряхнуться! И есть ещё ученик, один из первых, кстати! И я не знаю, что он задумал! Его творений тоже не появлялось очень долго, но я не думаю, что он умер.

Он стал серьёзным, и даже тень улыбки сошла с его лица. До этого момента мне казалось, что я попала в сказку, но здесь почувствовала озноб. Я уже хотела спросить, что он имеет в виду, но не успела и рта раскрыть.

–Нет-нет, на сегодня хватит историй. Допивай чай и иди. Уже поздно. Я расскажу тебе всё, но завтра, или попозже. Пока что у нас есть время, я думаю. Есть.

Он замолк, а я потихоньку допивала чай, думая обо всём, что услышала, и отчётливо понимая, как мне не хочется выходить под тусклое тёмное осеннее небо и идти назад.

***

В чудеса я перестала верить давно. Где-то между первым и вторым интернатом. В первом я была ещё маленькая, и чудеса периодически происходили: время от времени, например, у кого-нибудь из нас появлялась новая семья. Ребят забирала вначале нечасто, потом всё больше. Намного позже я узнала, что это связано с какой-то государственной программой, по которой людям выдавали деньги на содержание ребёнка-сироты.

Каждый раз я надеялась, что меня тоже заметят, но этого не происходило – в то время я была очень несуразная: худая, длинная, хромающая, с короткими жёсткими русыми волосами. Среди остальных детей я выделялась только молчаливостью и застенчивостью, на контакт с людьми шла плохо. В то же время во время прогулок я пыталась облазить всё, что только можно, за что регулярно стояла в углу. Это меня ничему не учило, и на следующей прогулке я снова бежала в самые отдалённые уголки территории, уводя за собой ещё и детей.

Подрастая, я начинала многое понимать, но своими выводами не делилась ни с кем – я по-прежнему больше молчала, чем говорила. В семьи брали детей беспроблемных, красивых, весёлых, а я не подходила сюда ни по каким параметрам.